Тень
Шрифт:
Какой приятный сюрприз! Толстяк, разумеется, ничего не ответил, но его шея и плечи заметно напряглись. Неужели где-то под слоями жира действительно имеется хребет? Наверное, пора оставить еще один след на лавке. Шшш-кряб! — сказал нож, встретившись с деревом. Киоун начал небрежно чистить ногти кончиком.
— Кстати, а ты знал о том, что корова — вовсе не местное животное в Леваале? Фленк — да, но эти твари всего-навсего похожи на коров, согласен? Как дешевая копия. Одно мясо, никакого молока. Так ты знал, что коровы не отсюда? Или что большая часть съедобных растений тоже принесена сюда издалека? Рис, пшеница, кукуруза, ячмень… Все не отсюда! Даже лук в твоей сковородке чужд этому миру. Вся еда чужая. Странно, а? Скажи, толстяк, а ты когда-нибудь задумывался о том,
— Я подумаю об этом, сэр, — коротко отозвался повар, вытирая лоб рукавом.
— Да уж, будь так любезен. Мне лично все это кажется очень и очень странным. Вроде того как ты приходишь домой и понимаешь, что дом-то твой, а мебель в нем — нет. Она позаимствована где-то еще, хотя ты можешь ею пользоваться. Заставляет… многое пересмотреть. — Киоун снова зевнул. — Прости, кстати, что я был с тобой так груб. Когда схватил за горло. Точнее, сжал твою глотку, в которой столько остроумных ответов. Тот первый стейк, если подумать, был не так уж и плох. Но я привык получать то, что хочу. Еда кажется куда вкуснее, если ты убил дичь сам. Или хотя бы помучил повара. А может, у меня с утра просто настроение плохое.
Киоун подозревал, что сегодня он единственный из всех своих спутников спал сном младенца, ничуть не беспокоясь ни об убийствах, ни о заговорах. Если хотите меня убить, валяйте, попробуйте. Эта философия, как всегда, сохранила ему жизнь и здоровый сон. Сними штаны, нарисуй на яйцах круги, как на мишени, и подначивай весь мир выстрелить. И все промажут, все поголовно. Правда, только в том случае, если ты сам способен сбить парочку таких мишеней и периодически это делаешь.
— Так, я уже говорил, что жду идеального стейка? — протянул Киоун. — И спой, что ли, а то мне скучно.
Повар, работающий в этом трактире, несмотря на отчаянно дрожащие руки, похоже, все-таки не был тупоголовым бараном, как про себя окрестил его Киоун. То ли этот тип понял сразу, когда они сняли комнаты вчера, кем именно является сам рыжий и его спутники, то ли только что сообразил, что нахальный любитель стейков отнюдь не является главарем (или же просто услышал приближающиеся шаги), — как бы то ни было, он начал петь громким, раскатистым басом:
— Пусть тени облаков ладонями небес Разгладят лица под обещанным дождем, Эти поля засеяны, как лес, Доспехами, оружием, огнем…— Заткнись! — велел Киоун, пораженный.
Но повар запел громче:
— На поле боя за наши жизни Гордость воспрянет с кровью горячей, Не ждем последней прощальной тризны — В битву! В битву! В битву мы скачем…— Хватит!
Но и без того громоподобный голос повара прогрохотал:
— В бо-о-ой!..Киоун спрыгнул с лавки, собираясь поджарить вместе со своим стейком левое ухо повара. Но тут в дверях появился Энвидис, очевидно привлеченный песней — гимном одного из бунтующих городов, Киоун даже не смог вспомнить, какого именно.
Энвидис безмятежно обозрел кухню, и его широкие, толстые, почти женские губы, обрамленные густыми черными усами и бородой, растянулись в ухмылке. Эти темные безмятежные глаза только и делают, что наблюдают за всеми вокруг. «Такие игры не дозволены», — без слов говорил его взгляд. Ни злобы, ни веселья. Ничего.
Да, существовало одно
В то же время он не забывал, что теперь оказался в элитном подразделении Охотников. Энвидис, Таун и Эвелль были из числа лучших. Как и он теперь. Киоун был в группе бунтовщиков, когда в нее привели пилигрима, даже ухитрился лично познакомиться с ним. «Клянусь By, — подумал рыжий, — я ведь даже побывал в Иномирье!» Если бы не счастливый случай, ушло бы еще лет десять, чтобы добиться нынешнего статуса…
Киоун убрал нож, подавив настойчивое желание по-свойски разобраться с Энвидисом. Рыжий мало знал об этом типе, кроме того, что он ухитрился выжить, посвятив себя профессии, которая быстро делала из солдат мучеников (этой участи Киоуну и самому удавалось несколько раз избежать лишь чудом; достаточно вспомнить тот день на башне, когда Эрик готов был расправиться с ним, — он и многие другие до сих пор гадали, что остановило пилигрима). Энвидис до сих пор ни разу не выдал, какие именно амулеты и обереги он носит и какими свойствами они его наделяют. Этот Охотник не обронил ни единого слова с тех пор, как присоединился к ним четверым, а времени прошло уже немало… Он был пустой страницей. А это, как известно, лучшее прикрытие. Киоун собственной рукой успел написать на ней несколько весьма неприятных для себя наблюдений.
Энвидис шагнул на кухню, высокий, стройный и грациозный, со скучающим видом прислонился к стене, сложил непропорционально длинные руки на груди и продолжил буравить соратника непроницаемым взглядом. Через две минуты он будет вести себя так, словно всего этого не было и в помине.
Хозяин положения всегда и во всем, что бы ни случилось.
Киоун подцепил готовый стейк со сковородки и плюхнул его себе на тарелку. Повар поступил очень мудро, сохранив бесстрастное выражение лица. И разумеется, он перестал петь.
В столовой сидел первый капитан Товин — мужчина в блестящей форме с иголочки, с аккуратно подстриженной бородой и в блестящей кольчуге, рукава которой виднелись из-под голубовато-серой ткани куртки.
Товин, управляемый умелыми руками Охотников, до сих пор искренне верил, будто он здесь главный, хотя они незаметно заставляли его двигаться все дальше на юг, отделяясь от вверенной ему территории, от его людей и — хотя он пока об этом даже не подозревал — от собственных клятв верности. На шее капитана висели медальоны, говорившие о его высоком ранге. Они яркими пятнами выделялись на ткани форменной куртки, так что эти знаки отличия было невозможно не заметить — Товин усердно полировал их каждый вечер. Довольно глупо носить их открыто на вражеской территории, но что поделать…
Киоун и Энвидис заняли свои места за столом, поклонившись так, словно они и впрямь относились с почтением к человеку, который на деле был тупым ослом куда ниже их по званию. Тот коротко кивнул людям, осмелившимся прервать завтрак своим появлением. «И этот тип твердо намерен стать генералом! — невольно восхитился человеческой глупостью Киоун. — Да к нему в первой же таверне привязался бы добрый десяток пьяниц!» Другие Охотники тоже подошли к столу, наблюдая за тем, как капитан сноровисто запихивает в рот куски омлета, чтобы ни одна крошка не упала на тщательно подровненную бороду. С лица Энвидиса до сих пор не сошла та легкая ухмылка, с которой он смотрел на Киоуна на кухне. Рыжий задумался, какую же дикую тварь до такой степени напоминает ему высокий, гибкий Таун. Пожалуй, с этой бородой, заплетенной в косичку, которая крысиным хвостом свисает с подбородка, он больше всего смахивает на ядовитого козла. Хотя воин из него действительно неплохой. Конечно, не та классическая выучка, которой отличался Анфен, но даже без амулетов и оберегов Таун был весьма опасен.