Тень. Принятие
Шрифт:
— И росток будет повиноваться, словно ребенок, вбирать всё, что делает носитель.
Вбирать всё. Значит ли это, что своими действиями я угробил мирное создание? Возможен ли исход, в котором ящерка, повинуясь моей воле, сама начала высасывать души других, чувствуя моё стремление к силе? Нет, она заранее всё знала. Её действия были разумными и самостоятельными, она знала, что делает.
Чёрт. Так мало информации. Я всё больше путаюсь.
Тело плюхнулось на твёрдую тёмную поверхность. Поджал ногу к груди и закрыл рукой глаза.
— Ха-а, как же дерьмово
Каким бы весёлым я не казался, как бы себя не вёл. Мир кидает в меня камни, которые я не способен увидеть. В этих камнях живут осколки, осколки, которые нужно собрать, как пазлы, сложив целостную картину происходящего со мной. Странный старик, переместившийся со мной паук, должный быть привязанным к телу, неизвестная способность парня, в которой кроется гораздо больше, чем на первый взгляд. Много больше.
Взгляд сосредоточился на еле напоминающих сферы способностях. Паук, почти ангел, непонятная змея, и внушающий своими размерами голем.
Ангел почти полностью стал собой, появились небольшие очертания лица, золотистые, ниспадающие до земли волосы и белоснежные, с него ростом, крылья. Но вот с лицом я погорячился, лик, словно сотканный из света без ярких опознавательных признаков, яркие золотые глаза, высокомерно взирающие на каждого и фигура, не уступающая заядлым культуристам. Прошедший сотни войн, защищая человечество и разочаровавшись в них, он собирался возвыситься, став кем-то большим, чем-то большим. Но провалился и пал, став пустой оболочкой себя прежнего.
Змей, своими размерами поражающий воображение. Достигающий высотой минимум пятиэтажку, своей голубой чешуей с белыми вкраплениями, некогда раздирающей небесные просторы. Летающий на недоступной для человеческого взора высоте, он повидал многое, горящие изумрудами глаза с мудростью взирали на мир, словно на своё дитя. Величественный, единственное слово, подходящее ему. Единственный, доживший свой срок и погибший в гордом одиночестве, застав начало новой эры человечества.
Голем, в легендах сдерживающий извержения вулканов, из-за чего с могучих рук натягиваясь, падали капли магмы, растворяясь, так и не долетев до пола. Состоящий из неизвестной руды, его прочности могли позавидовать некоторые небожители, разделенные на секции алые глаза внушали страх и уважение. В меру добрый и печальный своей судьбе, он с горечью в груди некогда наблюдал за спасенными его руками людьми. Но он понимал, ему не место в этом мире. Как бы силён голем не был, его не хватит, чтобы защищать человечество вечность. И в одиночестве, запечатав вулкан Мауна Лоа, он отдался в руки Госпоже Смерти.
Последний — паук. Его Тьма привлекала, многие сошли бы с ума, пав ниц перед его могуществом и жаждой силы. Своими размерами закрывающий солнце, поглощая его свет и принося родную стихию в Мир, он уничтожил его, оставив лишь напоминание о былых поступках. Достигший могущества такого, что погибнуть он больше никогда не сможет. Существуя во многих реальностях, он уничтожал и пожирал, не оставив и шанса на победу людям, бросившим его в лапы смерти. Мир пал, лишь напоминание в виде состоящих из игл деревьев хоть как-то могло прояснить историю. Лишь скука заставила его заснуть вечным сном.
«Если ты думал, что
Мой удивленный взгляд стал причиной продолжения его рассказа.
«Наша с ним история похожа, как две капли воды, но конец разный. Он стал тем, кем и хотел, поддавшись отчаянию и злобе, я же прожил остаток жизни в борьбе, которую не смог выиграть. Меня уничтожили существа намного более сильные, чем я сам,» — не знаю как, но я понял, что он усмехнулся, — «Тебе пора.»
— А?
Зрение на мгновение пропало, чтобы позже я открыл правый глаз, оказавшись в известной уже палате.
Мысленно отдал команду убрать десяток золотых глаз, заменив одним и подстроить под другой. Что-то внутри натянулось, попытался призвать зеркало, чтобы посмотреть изменения, но быстро осознал, что из внутреннего мира я уже вышел.
Левая часть отдавала пульсациями боли и неимоверно чесалась.
Дверь открылась, впуская молодую, ещё разъяряющую своей красотой молодые сердца пациентов девушку с голубыми волосами и злобным взглядом.
— Да чтоб этот директор провалился, я работаю без выходных и тут на тебе, целый класс с критическими повреждениями. А-а-а! — она кинула папку на стол, завалилась на стул и плюхнула голову на выставленную руку, не особо заботясь о спящих пациентах. — Ну почему так. Говорили, прекрасная работа, даже напрягаться не придётся. Что я в этой жизни сделала не так?
— Родилась, наверное, — подал голос вздрогнувшей от такого девушке.
— А-а-а! — подпрыгнула от такого Лиз, в мгновение приняв стойку.
Очень даже неплохо. Ладно, если быть честным, то плохо. Будь я дееспособен, убил бы его за пару секунд.
— Ты должен спать ещё минимум часов восемь, — с опаской посмотрела на меня девушка.
— Да, ей не повезло, что она родилась, — подал голос с другой койки Крис. — Работать тут себе дороже.
— А-А-А! — закричала девушка
— О, ты жив, удивлен, — отмахнул штору, смотря на ожог возле левого глаза у Криса.
Лишь один глаз был открыт, второй больше походил на уголь, который вот-вот развалится на мелкие куски.
— А я-то как удивлен, — вскинул он руки, — ты, оказывается, крепкий. Думал, помер уже.
— Не дождёшься, мне ещё в турнире победить надо, — отвернулся от него и чуть не заорал от невыносимой боли в шее.
Кожа натянулась и доставила неописуемое «удовольствие».
— Ага, победишь с такими-то ранами, — кивнул он мне на грудь.
Покрасневшая кожа с такими же рассыпчатыми углями, как и Криса, только намного больше. Ожоги четвертой степени не прошли бесследно.
Если удастся вернуть способность двигаться, будет прекрасно, серебряные глаза уже трудились над этим, точнее, глаз, спускал всю поступающую энергию в восстановление. Но результатов особо не приносил, больше пытался глушить боль, чем лечить.
Да чтоб Ведьмы с тобой все свои плохие дела сделали. Чёртова энергия. Будь у меня нормальная, восстановился бы за неделю, ну, может, две. Возможно три. Хотя и месяц тоже неплохо. Ладно, не буду о грустном.
— Да я бодрячком, двигаться, правда, сложно, но это дело времени, — попытался подвигать левой частью, несмотря на боль и даже немного получилось.