Тень ведьмы

Нестеренко Евгений

— Отвар какой-то. — Ты, ведьма, говори, хуже будет! — пригрозил Иова, покачивая младенца на руках.

Но ведьма молчала. Варахасий подошел, посмотрел на нее, прищурился.

— Молчишь? Ну, молчи. Мы с тобой потом поговорим… не здесь… И не так. Нардух, возьми веревку, свяжи ее. И ноги тоже. Иова, иди в деревню, отнеси ребенка старосте, только без лишнего шуму. Возьмешь подводу, приедешь сюда. И не забудь протоколы!

Трактирщик смотрел на удалявшийся фургон. Лошади шли торопливым шагом, понукаемые отцом Иовой. Спутников его не было видно —

они укрылись внутри фургона. Проезжая мимо трактира, отец Иова приветливо кивнул трактирщику и благословил его. Трактирщик бойко перекрестился. Святые люди, думал он. И повезло ж нам, что они мимо проезжали. Всего-то два дня побыли, а успели уж и ребенка старосте вернуть, и ведьму изничтожить, и праздничную мессу отслужить. И в моем трактире жили, не побрезговали.

Из состояния благочестивой задумчивости его вывел стук копыт. К воротам подъехала запряженная четверкой карета.

— Эй, ты! — грубо окликнул его кучер в шикарной ливрее. — Где тут у вас гостиница?

— Виноват, господа хорошие, у нас тут гостиницы нету. Осмелюсь предложить ночлег и стол в моем постоялом дворе.

— Да ты знаешь, с кем разговариваешь?! Это карета ее светлости графини Ла Карди с дворецким ее, господином Иосифом. А ты тут со своим кабаком лезешь!

— Как будет вашей милости угодно! — трактирщик подобострастно осклабился. — А только смею сообщить вам, что места тут нас благочинные, вот намедни сам преподобный отец Иова со спутниками своими у нас останавливаться изволили и весьма довольны остались.

— Вас, господин лекарь, не спрашивают, что там с ней, — Петр поморщился. Вас спрашивают, когда она в чувство придет…

Лекарь посмотрел на ведьму. Цепи, охватывавшие ее руки, уходили к потолку. Она безвольно висела. Лекарь взял ее за подбородок, приподнял. Задрал ей веки, заглянул в глаза.

— Нет, скоро она не очнется, — сказал он.

Петр повернулся к Иоанну.

— Ну, подумаешь, прижег немного, — Иоанн пожал плечами. — Кто ее знал, что она такая хилая… Ничего, отойдет.

Лука отложил перо. Петр подошел к бочке, зачерпнул квасу.

— Скажите, Петр, — лекарь последовал его примеру, — скажите, а вы… уверены, что эта девушка… что она — ведьма?

Петр поперхнулся квасом, отбросил ковш.

— Господин лекарь! — желчно произнес он. — Вы думайте, что говорите! За такие вопросы можно вот так же повиснуть, рядышком, — указал на ведьму.

— Не надо горячиться, Петр, — примирительно сказал Лука. — Господин лекарь просто не разбирается в таких делах, ему все это в диковинку… А вам, господин лекарь, грешно такие вопросы задавать! Вы ведь сами видели испытание водой… Видели, как река отказалась принять ведьму.

— Признаться, я был удивлен, — ответил лекарь. — Но можно ли считать это доказательством…

— Доказательство сатанинства и есть! — перебил Лука. — Не тонет ведьма в воде, ибо стряхнула с себя святую воду крещения! — А ребенок, которого ведьма сварить живьем сбиралась, это, по-вашему, не доказательство? — вмешался в разговор Иоанн.

— Но в таком случае, зачем

тогда вы ее пытаете? — удивился лекарь.

— Ах, господин лекарь! — Лука усмехнулся, — до чего ж вы наивны! По-вашему, все просто: взяли, значит, ведьму, сожгли ее на костре, и все. А как же порча, которую ведьма навела? А как же сообщники ее нечистые? Так все и останется? Не-е-ет, господин лекарь, сорную траву надо вырывать с корнем, иначе она прорастет снова!

— Да уж, у Святого Ордена действительно радикальные методы лечения, покривился лекарь. — Чего стоит одно только ваше Очищение Огнем!

— Да что вы в этом понимаете? — разозлился Иоанн. — Если б мы, наподобие ученой Врачебной Коллегии, только рассуждали, так все Королевство уже заполонила бы Красная Напасть! А вы не рассуждали бы тут сейчас с умным видом, а валялись бы в сточной канаве с красными пятнами на морде!

— Ладно, Иоанн, будет тебе, — сказал Лука.

Лекарь не ответил. Петр тоже молчал. Ему не нравился лекарь Альцест. Лекарь был взят Капитулом недавно, взамен старого, ушедшего на покой. Старый Леней свое дело знал — лечил клериков, делал вскрытия, и куда не следует, нос не совал, хоть при пытках присутствовал нередко. А этот умник не успел принять должность, как уж лепечет всякую ересь. Не задержится он здесь, подумал Петр, ох, не задержится…

Иоанн подкинул дров в камин. Подвалы Резиденции обладали удивительным свойством — в любое время года здесь было холодно и сыро, в любое время года воняло плесенью и мышами. Воняло землей. И страхом. Страх постоянно витал в воздухе. Отсюда, из подвалов Резиденции не выходил никто. А если выходил, то только на костер. Капитул не признавал иных видов казни — от нечисти не должно было остаться ни малейших следов. Тем более что были случаи, когда повешенные вечером к утру исчезали с виселицы, распятые сходили с крестов, а осужденные на утопление никак не хотели тонуть. Капитул отказался от подобных методов, оставив их королевскому суду.

— Что ж, — сказал Альцест, — я вам более не нужен? А то у меня еще дела в городе.

— Пожалуй, нет.

— Как-нибудь управимся, — проворчал Иоанн.

Лекарь взял свою сумку, закинул на плечо ремень и вышел. Железная дверь протяжно заскрипела, огонь в камине запрыгал. Ведьма качнулась, приоткрыла глаза, застонала.

— Ну вот и очнулась!

Иоанн взял кочергу, помешал в камине и оставил ее накаляться. Тогда Лука вздохнул, уселся за стол и приготовился записывать.

— Что скажешь, ведьма? — проговорил Петр. — Или будешь молчать и дальше? Молчание — признак гордыни. Но на смену гордыне приходит боль. А испытание болью намного страшнее испытания водой… Ты уж мне поверь!

Ведьма смотрела в угол пустым взглядом. Ее красноватые глаза помутнели и слезились. На губах выступила пена, рот перекосился. Отчетливо заскрипели зубы.

— Вот стерва! Опять! — выдохнул Иоанн.

Звякнули цепи, и ведьма забилась в судорогах. Она затрясла головой, забулькала, давясь слюной, всхлипнула и забормотала.