Тень стрекозы
Шрифт:
— Как тут не сообразить… Марк Абрамович, а еще фотографии у вас есть? Хотелось бы взглянуть на этот крест.
— Да, пожалуйста.
Он выложил на стол фотографии. Я взглянула и замерла как вкопанная. Увиденное произвело такой эффект, что я, забыв о том, что в комнате не одна, пробормотала:
— Стрекоза… — и почувствовала настоятельную потребность сесть. У меня перехватило дыхание. Я еще раз взглянула на фотографии, очень надеясь, что зрение меня подвело. Со зрением был полный порядок.
— Что? — спросил Марк Абрамович. — Какая стрекоза?
Слово
— Это не крест. Крест — это две линии, образующие четыре прямых угла. А здесь, как видите, линии изогнуты. Это стилизованное изображение стрекозы.
— И что? — хмуро спросил Ковалев, который до сего момента скромно помалкивал.
— Невероятно, — покачала я головой. — Стрекоза погиб. Он не мог убить Светку.
— Ты можешь объяснить, кто такой Стрекоза и откуда он тебе известен? — рассердился Ковалев.
Я пожала плечами, прикидывая, как половчее выкрутиться.
— О нем мне рассказал знакомый фээсбэшник. Стрекоза — личность почти мифическая. Служил в ФСБ, выполнял сверхсекретные задания, определенного свойства, разумеется. Потом вдруг исчез, чтобы появиться вновь.., уже наемным убийцей. Стрекоза на теле жертвы — его фирменный знак. Естественно, бывшие товарищи считали делом чести найти его и уничтожить, и примерно три года назад им это удалось. Теперь совершенно понятно, почему ребята из ФСБ вели себя так странно и почему все сведения о подобных убийствах засекречены, — повернулась я к Марку Абрамовичу.
— Да, свои секреты они не любят раскрывать, даже если они касаются прошлого.
— Подожди, — вновь заговорил Ковалев. — Но если Стрекоза мертв, то кто…
— Имитатор, — ответил ему Марк Абрамович. — Я же вам сказал: кто-то старательно имитирует убийства.
— Но зачем?
Иоффе пожал плечами:
— На этот вопрос, молодой человек, я вам не отвечу. Возможно, имитатору не дает покоя слава этого Стрекозы, как знать… Люди — странные существа.
— Один псих погиб, и на смену ему тут же пришел другой. Если я вас правильно понял, даже не один, а несколько психов. И что прикажешь с этим делать? — глядя на меня, сердито спросил Алексей Дмитриевич.
— Попробуем понять, что происходит, — пожала я плечами.
— Я бы тебе, Ланочка, не советовал вмешиваться в такое дело, — убирая фотографии, сказал Марк Абрамович. — Конечно, ты исключительная девушка, но ловить киллера… Пусть этим займутся те, кому по долгу службы положено. Стрекоза… — пробормотал он и головой покачал. — Да, занятно.
Я пребывала в каком-то лихорадочном состоянии, что, впрочем, неудивительно.
— Садись за руль, — сказала я Ковалеву, когда мы покинули квартиру Иоффе.
— Ничего не хочешь объяснить? — спросил он, заводя мотор.
— Что? — удивилась я. Взгляд его был тяжелым.
— Откуда ты о нем знаешь?
— О Стрекозе? Я же сказала.
— Да-да. О нем поведал знакомый фээсбэшник.
— Стрекоза к тому моменту был мертв, так что страшной тайны он не выдал.
— Допустим. А метку он тебе тоже показал? — Теперь в его голосе была угроза. Он мне не верил и даже
— Нарисовал на салфетке в баре. Иногда люди делают глупости.
— И он уверял, что Стрекоза мертв?
— Что значит уверял? Зачем ему было врать? Стрекоза был мертв, иначе откровенность моего знакомого действительно выглядит странно. Одно дело рассказать о событиях, которые уже стали историей, и совсем другое… Куда ты едешь?
— Домой. Есть другие предложения?
Он был прав. В том состоянии, в котором я сейчас пребывала, следовало побыстрее оказаться в родных стенах. Ну, если и не совсем в родных, то.., хотя бы выпить чаю, успокоиться и подумать. Я уже совершила ошибку — назвала имя. Точнее, прозвище. Ошибка непростительная, но то, что я увидела на фотографиях, по-настоящему потрясло меня, и я на мгновение потеряла контроль над собой. Это чревато большими неприятностями. Ковалев уже смотрит волком, кое-какие мысли могут появиться и у других людей. Марка Абрамовича я не опасалась, он будет молчать. Он по опыту знает, чего может стоить неосторожно оброненное слово. Я и до этого не сомневалась, что враг у меня серьезный, а сейчас… Имитировать Стрекозу мог лишь тот, кто считал себя если и не лучше его, то ему равным, вне всякого сомнения. Следовательно, он киллер высшего класса. Звучит впечатляюще. А у меня в соратниках лишь участковый Ковалев, да и тот зверем смотрит.
Оказавшись в квартире, Алексей Дмитриевич начал заваривать чай. Двигался не спеша, взгляд отсутствующий. Он, как и я, мыслями был далеко отсюда.
— Ну вот, все готово, — сказал он, налил мне чаю и принялся помешивать ложечкой в чашке. Звук меня раздражал, а Ковалев его точно и не слышал. — Теперь поведение фээсбэшников становится понятно, — заговорил он. — Они с самого начала хотели, чтобы ты была в игре. Светлана каким-то образом была связана со Стрекозой…
— С имитатором, — поправила я. — И он ее убил.
— Хорошо, пусть будет имитатор, — кивнул он. — Мне все это очень не нравится, потому что теперь очевидно: они просто хотели сыграть на вашем сходстве. Оттого и позволили нам шляться по городу и приставать к гражданам с расспросами.
— Довольно глупо, ты не находишь? Если имитатор убил Светку, что они выгадают от моего присутствия здесь? Надеются выманить его из укрытия, используя меня в качестве приманки? Идея дохлая. Зачем я ему?
Я подняла голову, и наши взгляды встретились. В его глазах читался вопрос, он все еще злился на меня, и о причине такой немилости я догадывалась.
— Ты мне все рассказала? — все-таки спросил он.
— Что ты имеешь в виду?
Он усмехнулся, отодвинул чашку и вновь посмотрел мне в глаза.
— Давай зададимся вопросом, что имитатор делал в этом городе?
— Ну, скорее всего, выполнял заказ.
— Если так, то мы бы уже знали об этом. Он ведь не отказал бы себе в удовольствии поставить на теле жертвы фирменный знак. Или, по-твоему, его привычки изменились?
— Вряд ли… Он имитатор, изменить привычки мог бы Стрекоза, а этому остается следовать заведенной традиции.