Тень стрекозы
Шрифт:
— Светка…
Я перебралась к нему поближе и присела на корточки.
— Это крышка гроба, — сообщил он, глядя на меня с такой обидой, точно был твердо уверен: вот сейчас я заявлю, что пошутила и могилу разрывать было ни к чему.
— Надо ее поднять, — кивнула я и подала ему лом.
— Ну уж нет, — разозлился он, но так как я молчала и продолжала сидеть на краю могилы, он чертыхнулся и стал орудовать ломом. Надо отдать ему должное, он и здесь трудился почти как профессионал. — Дай руку, — вновь позвал он.
— Ты
— Открою сверху. Не хочу я быть рядом.., с этим…
Я протянула ему руку, он выбрался из ямы и ломом поддел крышку гроба. Она приподнялась, а затем встала перпендикулярно к гробу.
Не знаю, чего я ожидала… То есть на что-то, безусловно, надеялась, иначе бы не затеяла все это. Я бы, к примеру, не удивилась, не окажись здесь покойника вообще. Но то, что мы увидели, все-таки потрясло. В предутреннем сумраке труп был хорошо виден. Он был обезглавлен, голова находилась тут же, под сложенными руками, точно покойный не знал, на что опереться, и решил, что собственная голова самая подходящая вещь для этого.
Пашка издал какой-то странный звук и рванул бы отсюда, не успей я схватить его за руку. Перспектива самой махать лопатой мне не улыбалась.
— Спокойно, — ласково сказала я. — Он не кусается. Честно.
— Это что такое? — вытаращил он глаза.
— Доказательство моей правоты, естественно.
— Сатанинский обряд?
— Ага.
— Будешь вызывать милицию?
— Думаю, это неразумно. Ты, кстати, не расслабляйся, тебе его еще закапывать.
Я достала фотоаппарат и сделала несколько снимков.
— Закрывай, а то у меня от его вида тошнота наворачивается, — сказала я.
Пашка охотно мое пожелание выполнил, но лопату в руки брать не торопился.
— Зачем его закапывать?
— Затем, что гроб в таком виде, безусловно, привлечет внимание.
— Но ты ведь этого и хотела?
— Чего я хотела, я тебе потом скажу. Ты давай работай, время не ждет.
Лопату он все-таки взял и стал заваливать гроб землей.
— Ты очень странная девушка, — вынес он вердикт.
— Я мудрая. Если мы сейчас позвоним ментам, нам…
— Тебе.
— Хорошо, мне предстоит отвечать на очень неприятные вопросы и нести ответственность за содеянное. На такие вещи, по-научному то, что мы сейчас провернули, эксгумацией называется, нужна санкция. У тебя она есть? Нет. И у меня тоже. О том, что здесь творится, мне рассказал бомж, и для прокурора это не аргумент. Так что в лучшем случае я схлопочу по шее, а в худшем скажут, что голову мы ему сами оттяпали. За осквернение трупа срок еще накинут.
— Какому придурку понадобилось отрубать у жмурика голову? — покачал головой Пашка. — Хотя ее не отрубили, а скорее отделили от тела чем-то очень острым. Возможно, мачете или саблей.
— Ты так думаешь? — заинтересовалась я.
— Если бы орудовали топором, такого аккуратного среза не получилось бы.
— Потрясена
— Не одна ты у нас умная.
Пашка вновь сосредоточился на работе, а я поглядывала по сторонам с возросшим беспокойством. Итак, бомж не соврал, кто-то действительно развлекается здесь со свежими трупами. Что ж за ритуал-то такой? Надеюсь, наш губернатор не лишится головы в ближайшее время. Я вспомнила Берлиоза и незабвенную Аннушку с пролитым маслом и невольно поежилась. Вдруг во всей этой чертовщине что-то есть? Ведь увидела же я Светку в стекле гостиничной двери. Мало того, по сути, именно она указала мне на Верхнее кладбище. Да, дела… Если я сохраню здравомыслие до конца своего расследования, сие явится для меня приятным сюрпризом.
— Все, — сказал Пашка, оглядывая холмик.
— Хорошо бы дождя, — вслух подумала я.
— Надеюсь, родственники не решат навестить усопшего уже на днях, — поддакнул Пашка. — Если всерьез забеспокоятся и разроют могилу… Вот это шум будет в городе!
— Шум все равно будет, — утешила я. — Но желательно не сразу. Надеюсь, что нам повезет, как и тем психам, которые тут потрудились.
— А им повезло?
— Ну, если родственники на их бурную деятельность внимания не обратили, выходит, что повезло.
— Они наверняка его отрыли через несколько дней после похорон. Земля еще рыхлая. А сейчас здорово заметно. — Паша подхватил лом и лопату и зашагал к сторожке. — Идем. Дрожь берет от этого места.
Лопату и лом он спрятал за сторожкой, тщательно вытерев их тряпкой, которая валялась тут же и которую он наверняка принес с собой. Затем устроился на разбитом памятнике и сказал:
— Объясни, на кой черт тебе все это?
Я взглянула на него, прикидывая, стоит объяснить или перебьется? И без энтузиазма заговорила:
— Убитая журналистка была моей подругой.
— Та, которую искромсал какой-то маньяк?
— Да. А потом и ее знакомую. То самое убийство, о котором сейчас гудит весь город.
— А покойники здесь при чем?
— Пытаюсь понять. Но уверена — все это как-то связано.
— Сатанисты? — усмехнулся Пашка и сплюнул. — А чего от тебя хочет Гризли?
— Ему, точнее, его хозяевам они почему-то очень интересны.
— Не смеши меня. Гризли сам псих, но дурацкие обряды вряд ли его заинтересуют.
— Я не сказала обряды, я сказала, что их интересуют психи, которые этим занимаются.
— С какой стати Гризли интересоваться психами?
— Ты задаешь очень много вопросов. Держи бабки. — Я протянула ему доллары, надеясь, что они смогут поднять ему настроение.
Пашка сунул доллары в карман штанов, но особого счастья на его физиономии не наблюдалось.
— Тот, кто напал на тебя, один из этих психов?
— Наверное, — флегматично ответила я.
— Нормальная девка стучала бы зубами от страха…