Тень Сохатого
Шрифт:
— Точно! — подтвердила его спутница.
А Риневич продолжил:
— Что ж, ребята, дело ваше. Все это весьма странно, но одно я тебе, Геня, скажу наверняка. Ты поймал настоящую Жар-птицу. Смотри теперь, не упусти ее. Желающих похитить такую красавицу будет много.
— И ты в их числе! — насмешливо сказала Дина. — Хватит пялиться на чужую жену, старый ловелас!
Риневич вздохнул и покорно опустил глаза.
— Как скажешь, мой маленький цербер, — с притворной покорностью ответил он подруге. Затем взял бутылку и объявил: —
— Заметано, — засмеялся Боровский.
Риневич разлил вино по бокалам, и вечеринка продолжилась.
Талия у Ляли была такая тонкая, что, казалось, ее можно обхватить ладонями. У Риневича было полное ощущение, что он танцует с каким-то неземным созданием — не то феей, не то эльфом. И пахло от ее волос чем-то поистине волшебным и неземным. Риневич почувствовал, что возбуждается, и, чтобы побороть искушение прикоснуться губами к ее щеке, заговорил с девушкой насмешливым легким тоном:
— Ну и где же вы с Генрихом познакомились?
— Совершенно случайно, — ответила Ляля. — Я работала менеджером в консалтинговом агентстве. Генрих — тогда еще Генрих Игоревич — обратился к нам за помощью. И я…
— С ним это редко случается, — с усмешкой заметил Риневич. — Обычно к нему обращаются за помощью, а не он.
— Генрих — профессионал в своем деле, а я — в своем.
— Согласен, — кивнул Риневич. — Значит, он обратился к вам как к профессионалу. А потом?
— А потом все как обычно. Телефонные звонки, свидания.
— Никогда не думал, что Геня может быть таким тихушником. Обычно я знал обо всех его увлечениях. Хотя, к чести его нужно сказать, что увлечений у него было не так уж и много.
— Сомнительный комплимент для мужчины, — заметила Ляля.
Риневич покачал головой:
— Геня не мужчина. Он — ангел в штанах. И физиономия у него такая благообразная, что с нее только иконы писать. Вы не находите?
— Генрих очень красивый мужчина.
— Нет, не красивый, а благообразный. А это две большие разницы.
Некоторое время они танцевали молча. Потом девушка спросила:
— Ну а вы? Я знаю, что вы знакомы с детства.
— Да уж, со времен нашей юности безусой. Можно сказать, дружим уже лет двадцать.
— Не надоело? — насмешливо спросила Ляля.
— Сам удивляюсь, — в тон ей ответил Риневич. Он чуть отстранился и глянул девушке в лицо. — Послушайте, а мы с вами нигде не могли встречаться раньше?
— А я вам кого-то напоминаю? — улыбнулась Ляля.
— Нет, но… У меня такое ощущение, что я вас откуда-то знаю. И чувство это очень приятное.
Ляля засмеялась:
— Вероятно, я вам
— Ну не такая уж она и долгая, — парировал Риневич. — Но возможно, вы и правы. Так или иначе, все красивые женщины похожи друг на друга. Не лицом, а каким-то облаком, которое их окружает. Флером, так, кажется, говорят?
— Дыша духами и туманами…
Риневич кивнул:
— Да. Что-то в этом роде. Знаете что… Если когда-нибудь соберетесь уйти от Генриха, позвоните мне, ладно?
— Зачем?
Риневич усмехнулся усмешкой коварного соблазнителя:
— Я хочу использовать этот шанс.
— Боюсь, вам слишком долго придется ждать, — ответила Ляля.
— Ничего, я терпеливый. Итак?
— Что? — не поняла девушка.
— Вы обещаете мне?
— Позвонить вам, если я уйду от Генриха?
— Да.
Несколько секунд Ляля молчала, потом сказала:
— Обещаю, что вы узнаете об этом первым.
— Отлично, — кивнул Риневич. Он втянул носом тонкий аромат, исходивший от девушки, и не выдержал — прикоснулся губами к ее ушку. — Отныне, — прошептал Риневич, — вся моя жизнь превращается в ожидание. И поверьте мне — я не шучу.
Руководитель службы безопасности компании «Юпитер» Андрей Андреевич Поляков держался намного лучше Ласточкина, хотя тяжелые обстоятельства последних недель сказались и на нем. Его худое лицо стало еще более худым. Загар сошел, а морщины стали еще более глубокими и резкими. Но голову Поляков держал гордо, смотрел прямо и смело, а щеки его были гладко выбриты.
— Я вас знаю, — сказал он Турецкому, когда тот представился. — Я видел вас по телевизору. Это ведь были вы?
— Вполне может быть, — отозвался Турецкий. — Андрей Андреевич, я расследую дело об убийстве Олега Риневича. И хочу…
— Расследуете? — перебил его Поляков. — До сих пор? — Он чуть приподнял брови. — Странно.
— Что тут странного?
Турецкому показалось, что Поляков усмехнулся, но в следующее мгновение лицо его вновь было строгим и серьезным.
— Такие дела не расследуются, — сказал он. — Виновный схвачен. Осталось только подшить необходимые бумажки к делу и отправить его в суд. У вас что, бумаги не хватает или клей кончился?
— Значит, вы считаете, что расследовать тут нечего?
— Это не я так считаю. Это вы так считаете. По крайней мере, должны считать.
Обмен колкостями не входил в планы Александра Борисовича, поэтому он сказал четко и сухо:
— Давайте перейдем к делу.
— Давайте, — согласился Поляков.
— Вы сознались в том, что убили Михаила Голикова и его жену. Вы также сознались, что устроили взрыв в квартире помощницы мэра Натальи Коржиковой. Вы сообщили следствию, что сделали все это по приказу вашего шефа Генриха Боровского. Но затем вы отказались от своих показаний. Так?