Тень Сохатого

Незнанский Фридрих Евсеевич

На том конце провода повисла пауза.

— Простите, вырвалось само собой, — повинился Турецкий. — Вы Олег Иванович Попов, обозреватель «Финансового еженедельника», так? — Турецкий закурил и помахал рукой, отгоняя от лица дым.

— Совершенно верно, — отозвался Попов. — Вот уж не думал, что у сотрудников Генпрокуратуры есть чувство юмора.

— В Генпрокуратуре все есть. Даже свои клоуны. Семен передал вам мою просьбу?

— Да. Я поэтому и звоню.

— Где и когда мы встретимся?

— М-м… Ближайшие полтора часа у меня загружены…

Что, если часика в два в каком-нибудь кафе? Вас это устроит?

— В два? — Турецкий прикинул в уме, сколько времени ему понадобится, чтобы закончить работу с бумагами, лежащими у него на столе, и кивнул: — Вполне. Где вам удобней?

— Где-нибудь в центре. Знаете ресторан «Пироги»?

— Это где на стенах полки с книгами?

— Точно.

— Что ж, давайте. Если мне не изменяет память, там подают не только домашние пироги, но и неплохую маринованную говядину.

— Отлично. Тогда давайте на первом этаже. На мне будет коричневый вельветовый пиджак.

— Заметано. Только не опаздывайте. У меня времени тоже в обрез.

Журналист клятвенно пообещал прийти вовремя, и Турецкий положил трубку на рычаг.

Олег Попов пришел вовремя. А вот Турецкий на пятнадцать минут опоздал.

— Пробки, — объяснил он, усаживаясь за столик.

— Бывает, — кивнул журналист.

Несмотря на столь знаменитое имя, Олег Попов вовсе не был похож на клоуна. Это был сухопарый молодой человек со строгим лицом, высоким лбом с залысинами и тонкими, поджатыми губами инквизитора.

Он сухо поздоровался с Турецким, в то же время внимательно и несколько неприязненно буравя его небольшими черными глазами. Было видно, что он не питает теплых чувств к представителям закона, вероятно считая их всех продажными и подлыми людьми. Турецкому был прекрасно знаком такой тип журналистов. Жизнь научила их не доверять людям, поэтому им трудно было менять свои убеждения. Впрочем, Александра Борисовича это нисколько не напрягало, поэтому он не обратил на неприветливый тон Попова никакого внимания.

Александр Борисович заказал себе чашку кофе, и беседа началась.

— Итак, вы хотите узнать подробности дела Ласточкина, — проговорил Попов сухим, строгим голосом. — Но вы понимаете, что я могу дать вам лишь свою оценку событий? И она не обязательно совпадет с вашей.

Турецкий кивнул:

— Прекрасно понимаю. Свою оценку я знаю сам. А вот ваша меня весьма и весьма интересует.

Журналист чуть склонил голову, пытаясь понять, какой тайный смысл вложил Турецкий в эту фразу, но, видимо, никакого тайного смысла не обнаружил, а потому стал еще суровее.

— Прежде всего, я хочу сказать, что не верю в вину Антона Ласточкина и считаю это дело целиком и полностью сфабрикованным, — грубовато изрек журналист.

Сказав это, Попов снова внимательно уставился на Турецкого, оценивая эффект, произведенный только что произнесенными словами. Но лицо Александра Борисовича было абсолютно непроницаемо. Поэтому Попову ничего не оставалось, как продолжить:

— Дело

крутится вокруг акций фирмы «Недра». Десять лет назад ЗАО «Берег» на конкурсной основе приобрело двадцать процентов этих акций. А «Берег» в то время контролировался банком «Город», которым руководил Антон Ласточкин. Впрочем, зачем я вам это рассказываю? Вы ведь в курсе, да?

— Как сказать, — сказал Турецкий, достал из пачки сигарету и вставил ее в рот. — Что-то я знаю, что-то — нет. Рассказывайте все по порядку, так вам и самому будет удобнее.

— Хорошо, — согласился Попов, подождал, пока Турецкий прикурит, и продолжил: — Одним из условий договора являлось то, что победитель конкурса должен был взять на себя определенные обязательства. А именно — выполнить заведомо нереальную инвестиционную программу. Дело в том, что стоимость приобретенных «Берегом» акций составляет что-то около двухсот двадцати пяти тысяч долларов. А инвестировать в ОАО «Недра» следовало двести восемьдесят миллионов долларов. В частности, фирма «Берег» должна была погасить задолженность фирмы «Недра» перед энергетиками, построить в Мурманске Дом малютки, пивной завод и другие социально значимые объекты.

— Да уж, значимые, — хмыкнул Турецкий. — Особенно пивной завод.

— Мурманская областная прокуратура, — продолжил Попов, — тут же подала в арбитражный суд иск о признании конкурса недействительным. Судебная тяжба длилась два года. За это время фирма «Берег» успела частично выполнить свои обязательства по инвестированию — примерно на сумму одиннадцать миллионов долларов.

Несмотря на это, в Фонде федерального имущества вдруг решили, что «Берег» не справляется со своими обязательствами, и подали иск о возврате акций.

— Те самые двадцать процентов?

— Да. Стоимостью двести двадцать пять тысяч долларов. Но к тому времени хозяева «Берега» не могли этого сделать, поскольку акции уже были перепроданы. К тому же они были не согласны с решением Фонда федерального имущества. Они ведь уже инвестировали в «Недра» одиннадцать миллионов долларов и не собирались списывать эти деньги со счетов. Их можно понять, правда?

— Ну, разумеется, — кивнул Турецкий. — Моя жена лишнего червонца со счетов не спишет, не то что миллионы долларов. Продолжайте.

Попов продолжил:

— Два года назад Фонд изменил свои требования и попросил взыскать с «Берега» вместо перепроданных акций пятьсот миллиардов рублей. В зачет убытков. «Берег» не стал спорить, и в конце две тысячи второго года эта сумма была перечислена на счет Фонда.

— Какую роль во всем этом играл Антон Ласточкин? — спросил Турецкий.

Попов пожал плечами:

— Сейчас это трудно сказать. Но лично я уверен, что к «хищениям» акций он отношения не имел. — В кармане у журналиста запиликал телефон. — Простите, — сказал Попов, достал трубку и приложил ее к уху. — Слушаю… Да… Нет… Что?.. Ну, почему же, я готов… А попозже нельзя?.. Хорошо, я подъеду.