Тень рыси
Шрифт:
Я была так потрясена, что растерялась. Не знаю, зачем, но я пошла в комнату Лиззи.
— С вами все в порядке, мисс Минта? — спросила она.
— У меня болит голова.
— В вашем положении это бывает.
— Расскажи о художнике, который учил мою мать рисовать.
— Мистер Чарльз Херрик, — медленно сказала она. — А теперь вы — миссис Херрик, и есть еще одна миссис Херрик — в Мерсерз. А скоро на свет появится маленький Херрик.
— Какой он был?
— Такой же, как ваш мистер Херрик, хотя, нет — другой. Я не встречала никого похожего
— И ты тоже, Лиззи.
— Да, — подтвердила она. — Должна сказать, он тоже не питал ко мне отвращения.
— Он любил мою мать.
— За то, что она могла ему дать. Он был гордым и бедным, но уже видел себя хозяином дома.
— А потом?
— Была ссора.» Вон!»— сказали ему. И он ушел, но вернулся за твоей матерью. Они собирались бежать.
Лиззи начала смеяться.
— Он влез по приставной лестнице, она отдала ему свои драгоценности. Тут-то они ворвались в комнату и схватили его. Больше мы его не видели.
— Кто-то предупредил их.
— Да, — сказала она хитро.
— Это ведь ты, Лиззи, не так ли? Ее лицо исказилось.
— Теперь ты знаешь, — воскликнула она. — И твоя мать узнала. В ночь ее смерти. Удар убил ее. Она никогда не простила бы мне, если бы осталась жива. Она кричала в ярости, что если бы не я, вея ее жизнь пошла бы по-другому. Он не уехал бы в Австралию.
— Но он уехал и дал клятву, и из-за этого, Лиззи, из-за тебя…
Я вышла из комнаты, оставив ее слепо глядящей перед собой.
Я не спустилась к обеду, потому что никого не хотела видеть. Люси поднялась в мою комнату.
— Минта, что-то не так?
— Я заболела, Люси.
— Моя дорогая, ты вся дрожишь. Я сейчас налью горячей воды в бутылку.
— Не надо, Люси. Просто посиди и поговори со мной.
Она села, и я начала рассказывать. Кому я могла довериться, кроме Люси — многие годы она была мне ближе родной матери. Я открыла ей, что подслушала на галерее.
— Вот так, Люси, он любит Нору. Он женился на мне только из-за дома.
Несколько мгновений Люси сидела задумавшись, потом сказала:
— Нора возвращается в Австралию. У вас со Стирлингом своя жизнь. Увидишь, все наладится. В браке так часто бывает.
— Нет, — возразила я. — Он любит ее и не сможет забыть. Они крепко связаны — здесь и любовь, и ненависть, во всяком случае, так мне кажется. Нора любит Стирлинга и ненавидит, ненавидит за то, что он женился на мне. Я все лежу и думаю, что мне делать.
— Минта, дорогое мое дитя, самое лучшее — ничего не делать. Стирлинг женат на тебе. Ты ждешь ребенка. Нора собирается в Австралию. Через несколько лет и он, и ты забудете ее.
— Он не позволит ей уехать, — настаивала я. — Он так сказал.
— Он сказал так сгоряча, а Нора — мудрейшая из женщин. Она понимает, что тут уже ничего не поделаешь, ведь ты его жена. Когда она уедет, он помучается, попереживает, но потом примирится. Ты можешь многое ему дать, Минта.
— Ах, нет. Мне лучше уехать.
— Куда?
— Пока
— Не выдумывай! Ты останешься здесь, а я присмотрю за тобой.
— Я даже начала писать ему письмо.
Люси подошла к моему столу и взяла листок бумаги.
« Дорогой Стирлинг, в галерее я подслушала ваш с Норой разговор и теперь знаю, что ты ее любишь. Возможен только один выход. Я должна отойти в сторону…»
На этом письмо прерывалось — я не знала, как продолжить. Люси со злостью швырнула его в корзину для бумаг. Потом опять подошла к кровати.
— Ты переутомлена, — сказала она. — Я буду заботиться о тебе и обещаю, что все это со временем покажется тебе сущим пустяком. Он не может так сильно любить Нору, иначе он никогда не женился бы на тебе.
— Ты утешаешь меня, Люси, но…
— Доверься мне. Останься в постели, тогда тебе не придется ни с кем видеться. Я попрошу доктора Хантера осмотреть тебя.
— Доктор Хантер бессилен помочь.
— Нет, поможет. Даст тебе что-нибудь, чтобы ты уснула. Тебе это необходимо. Я всем скажу, что ты сегодня отдыхаешь. Ты на себя не похожа после того падения в башне.
Я оставалась в постели до конца дня. Люси принесла мне ужин, но я не притронулась ни к цыпленку, ни к сыру, ни к фруктам. Она ездила к доктору Хантеру, но не застала его, а эта глупая миссис Девлин, похоже, была пьяна. Тем не менее, Люси оставила доктору записку с просьбой прийти ко мне утром. Я решила принять одну таблетку, которую он дал мне, когда я упала. Люси послала мне молока, чтобы я выпила его с лекарством.
— Может быть, ты поешь чего-нибудь? — спросила она.
— Не могу, Люси.
Около девяти часов вечера ко мне вошла Лиззи с горячим молоком и печеньем. Она выглядела очень подавленной после вчерашнего. Но я не могла уже относиться к ней, как прежде. Если бы не она… Я посмотрела на молоко и отвернулась. Лиззи поставила его на столик рядом с кроватью.
Я закрыла глаза и, по-видимому, задремала, потому что, когда очнулась, мое сердце бешено заколотилось. Около моей кровати кто-то стоял. Это был Стирлинг. Я не могла видеть его и притворилась, что сплю. Он стоял и смотрел на меня. О чем он думал? Может быть, о том, чтобы накрыть мне лицо подушкой и удушить. Пускай. Мне было все равно. Разве можно любить человека, подозревая его в том, что он хочет убить тебя? Нора любила и ненавидела его. То же случилось и со мной. Как сложны чувства!
Постояв недолго, он вышел. Я тихо лежала, и одни и те же мысли крутились у меня в голове. Неожиданно мне показалось, что у окна кто-то шевелится. Я резко села в кровати и задела поднос. На этот раз страхи мои были напрасны. Это играли котенок и Белла. Котенок подбежал и стал шумно лакать пролившееся молоко. Я поставила поднос на пол, и они допили его. Белла с мурлыканьем прыгнула на кровать, и я погладила ее. Немного погодя, она убежала, а я постаралась заснуть. Безуспешно, конечно. Но в конце концов, совершенно измученная, уснула.