Тень Прошлого
Шрифт:
Он был одет в форму гильдии наёмников и ничем себя не выдавал, пока не опознал во мне тёмного. Вот тут-то и понеслось…
— И что же такой странный молодой человек делает в таком обыденном месте? — раздался у меня над головой насмешливый голос.
Привыкнув в к обстановке подземелий, я расслабился и забыл многие уроки моего первого учителя. Поделом. Теперь же, перед моим столом стоял светлый маг и нагло ухмылялся. Сейчас он думал, что является хозяином положения. Впрочем, стоит ему крикнуть 'Проклятый тёмный!' и меня порвут на части…
— Тёмный! Проклятый тёмный!!! Держите его! —
Впрочем, он удивился ещё больше, когда мгновенно озверевшая толпа накинулась на него. Любые его попытки вступить в диалог заранее были обречены на провал — светлые очень хорошо настроили против нас толпу — обычные люди с нами даже разговаривать не хотели, если знали кто мы, конечно…
Когда до светлого дошло, что дело миром не решить, а это произошло достаточно быстро, он тут же применил магию, что окончательно уверило толпу в том, что он тёмный и их враг.
Усмехнувшись, я вышел на улицу, что бы понаблюдать за тем, как светлый маг погибает от рук фанатиков. Не каждый день можно увидеть, как на костёр ведут не очередную девочку-ведьму, чья вина в том, что её Дар — Тьма, а самого настоящего светляка. Давно такого не случалось.
К тому моменту, когда светлый перестал кричать, я уже покинул трактир. Не стоит привлекать к себе внимание. А раз уж такое произошло — лучше убраться как можно дальше… Что я и сделал.
Славный город Лирон встретил меня дождём и слякотью. Так уж мне повезло — прибыл в родной город первого учителя в самый разгар сезона дождей…
Добравшись до его дома на Небесной тридцать один, я нагло постучал ему в двери — сюда я пришёл не за окончанием обучения, а платой за предательство.
Открыл дверь его сын — Вагни. Парню было семнадцать, и он вполне соответствовал своему имени — спокойный до одури.
— Тер?! — удивлённо воскликнул он, — Но отец сказал…
— Я как раз к нему, — улыбнувшись, ответил я, — У меня к нему пара вопросов.
— Хорошо, я его позову, — ответил парень, с лица которого не сходили растерянность и… страх!
Юноша буквально источал страх, ставший для меня нынешнего чем-то похожим на лакомство. Что ж, хорошее начало новой жизни. Два трупа наёмников по дороге к пригодным для жизни местам, потом костёр и прожаренный светлый маг, и теперь ещё два трупа — маг и его юный сын.
Когда Асмунд появился в дверях комнаты, я рассматривал картины, стоя к нему спиной. Впрочем, заметно повысившаяся чувствительность позволила мне почувствовать его ещё в тот момент, когда мой первый учитель узнал о моём появлении. И он боится! О, как боится этот недоучка! Давно в этом мире не боялись тёмных! Ненавидеть-то нас ненавидят, а вот бояться даже и не думают. Первыми его словами были не приветствие и выражение радости от встречи:
— Как ты выжил? И где был всё это время? — в голосе ни крохи радости — один лишь гнев учителя в отношении безалаберного ученика.
— Я выполнил ваше задание, — чуть улыбнувшись, ответил я, — Вот кристалл-источник, — и показал камень, висящий на шее на золотой цепочке.
Изменив своё восприятие, Асмунд увидел не только структуру камня, но и те изменения, что произошли со мной.
— Как ты… Твой Дар… Это невозможно! Как
— Явно не твоими стараниями, — улыбнулся я, формируя в руке Шар Хаоса, как окрестил своё уже привычное заклинание, — Ты меня бросил в подземельях тридцать седьмой пограничной крепости, оставив один на один с полностью разумным личем… который, при жизни, был интендантом крепости и взял меня в ученики.
— Что?
— Он сохранил свой разум, поскольку применил собственное заклинание. И многому меня научил.
— Что ты хочешь? — выдавил Асмунд.
— С одной стороны — я приобрёл знания и силу, с другой — ты меня бросил. Мне это не нравится. По этой причине, ты умрёшь.
Сказав это, я метнул в своего бывшего учителя заклинание. Правда, в этот раз опять вышло не совсем так, как мне хотелось. За время странствий по брошенным землям, мне не раз приходилось применять магию, за счёт чего Дар усилился. И, как результат, я не рассчитал количество использованной энергии. Мага не просто разнесло в клочья — магический удар повредил и само здание и приложил его сына, стоявшего за спиной Асмунда. Вагни умер не сразу — ему разворотило плечо и оторвало руку, но он, хотя и истекал кровью, сохранял в себе частицу жизни и не потерял сознание, что меня удивило.
— Убийца! — прошипел он, не в силах сказать это в полный голос.
— Может быть, — усмехнулся я, не ощущая угрызений совести, — Твой отец бросил меня на произвол судьбы. А это — не самый хороший поступок. Тогда мне повезло. Сейчас не повезло вам… А тебе особенно… Его сущность послужила хорошим материалом для развития моего Дара.
Впрочем, я и тут не собирался на долго задерживаться. Мне требовалось найти Астрид. Эта ведьма когда-то была ученицей лорда Фрейвара, властителя Хеллинга и его окрестностей. Этот тёмный маг, так же держащий своё искусство в тайне от общества, мог стать сильным союзником. Особенно, если учесть тот факт, что в моём дневнике были записаны и способы преобразования, применявшиеся личем Ульвом.
Забрав из дома Асмунда несколько книг и артефактов, я направился в Мидлбридж — именно там и живёт нужная мне магичка.
Уже выезжая из дома, внутри которого начинался пожар, я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на то место, где сделал свои первые шаги в магии, а потом провёл почти семь лет из своих девятнадцати. Только сейчас в моём сердце что-то шевельнулось и дрогнуло. Мне было жаль не людей — здание. Оно имело свою душу. Своё отношение. Я любил это место, и мне было жаль убивать его — дом тёмного мага заслуживал лучшей участи…
Тер… Моё имя — переделанный вариант имени одного из богов — Тюр. Однорукий Бог войны, заплативший своей рукой за пленение Фенрира, Мирового Волка — причину грядущего Рагнарока, конца света… Лучше бы того Волка не пленили — мне бы спокойнее жилось.
Отец, видимо, отличался изрядной спесью, если так назвал сына. Впрочем, я никогда толком и не знал Хальфдана. Как и свою мать — Асдис. Их убили, когда мне было три года. Они плыли на одном из судов, принадлежащих им. Мои родители были купцами. Не самыми богатыми, но и не самыми бедными. Тогда я остался со старшей сестрой — Исгерд. Ей было пятнадцать…