Тень предателя
Шрифт:
— Должно быть, на это есть свои причины, — уклончиво ответил Маркс. — Одного я не пойму, почему ФБР само этим не занимается?
— Кажется, они хотят все это дело завалить.
— Если это так, — ответил Маркс, — то они этого уже добились.
— Нам надо изобличить доктора, — ответил Херринг. — И это нам придется делать самим.
— За ним не снято наблюдение?
— Нет, сэр. Капитан Редмонд не любит его еще больше, чем я.
У Десятой улицы они повернули на восток.
Проезжая мимо дома Анны Руссо, Маркс опросил:
— Вы молитесь, Уолли?
— Бывает, лейтенант.
— Лучшего случая у нас не будет, — сказал Маркс и попросил Пирса: — Остановитесь у дровяного склада, в том месте, где открыты ворота.
На складе они застали двух пильщиков около электропилы. Те молча смотрели, как Маркс и Херринг выходят из машины. Маркс достал ключ, который нашел в кармане мертвого Джерома Фримена, и передал его Херрингу.
— Проверь, подходит ли он к замку, а я пока поговорю с этими парнями. — Маркс пересек двор, а когда один из рабочих выключил пилу, сказал: — Ничего, ребята, работайте. Я только хотел проверить электропроводку в местах подключения. — Щит был на боковой стене здания, видный и доступный всем.
Когда Маркс вернулся, его уже ждал Херринг с ключом и замком. Широко улыбаясь, он доложил: — Подходит. Ключ и замок созданы друг для друга.
Маркс обнял Херринга за плечи: — Как мы с тобой, Уолли. Получай ордер на арест и тащи в участок Корралеса.
Когда Маркс вошел в кабинет Редмонда, его встретила неожиданная тишина. За стенами по коридорам сновали люди, доносился шум, но в кабинете начальства Редмонд и Фицджеральд сидели рядом за столом и читали какую-то бумагу.
Фицджеральд посмотрел на Маркса: — Мы читаем вашу почту, лейтенант, — он указал на конверт на столе. — Здесь не написано, что письмо личное.
Маркс взял в руки адресованный ему Мазером конверт. В нем пришло письмо, написанное в районной библиотеке.
Глава 31
До восьми вечера Корралес так и не проронил ни слова. В это время полицейское начальство вместе с адвокатом успело побывать у Джима Андерсона на его квартире в Манхэттене. Они предприняли это с единственной целью — избежать хотя бы на время шумного вмешательства прессы. Была и другая причина, по которой Корралес молчал. Андерсон попросил полицию не допрашивать его до того, как это сделает служба безопасности.
Жена Андерсона приготовила кофе, а затем, взяв сумочку и перчатки, ушла, что напомнило Марксу замечание Луизы Стейнберг о том, что они с Джанет за два года пересмотрели столько фильмов, как никакая другая пара подружек в Нью-Йорке.
На полированном обеденном столе лежали ксерокопированные копии признания Мазера.
Андерсон начал с того, что сообщил им, что подлинная личность Джерома Фримена не установлена. Он не родился в Бойсе, штат Айдахо, как это значится в его документах. Видимо, он просто выправил себе американское удостоверение личности и пользовался им по меньшей мере лет одиннадцать. О его смерти Андерсон сказал следующее: — Люди его профессии стреляются по двум причинам: он испугался, что не выдержит допросов и расколется, или знает, что в случае провала его государство расправится о ним так же жестоко, как и вражеская сторона.
— Как я понимаю, вы не имеете в виду его
— Вы правы, хотя, насколько мне известно, его американская фирма «Импортная компания Маргеритта» вполне преуспевала. Прекрасное прикрытие, вторая половина дня и вечера свободны, близость водных средств сообщения… Что касается грека, на которого у нас нет никаких данных, то в иммиграционной службе на него есть обычные документы. Но и только. У вас же на него совсем другой материал…
Андерсон взял копию признания Мазера.
— Мне жаль, джентльмены, но для нас этот документ не представляет особого интереса, однако, должен признаться, читается он, как роман. Все построено на воображении, я имею в виду роль, которую Мазер приписал себе в этом деле. Я не отрицаю его встреч с ними и того, что его использовали. Все это было. И вполне возможно, что воспользовались его идеей, как вычислить Бредли в Афинах, как нужного им человека. Я имею в виду идею с поисками памятника Байрону. Однако они не могли с уверенностью полагаться на то, что Бредли пойдет искать памятник только потому, что это посоветовал ему его друг Эрик Мазер.
Все предположительно могло быть так: Грисенко, вручая фильм каждому из намеченных им американских ученых, мог, как бы между прочим, также сказать каждому из них следующее: «В Афинах есть памятник Байрону, который мне хотелось бы посмотреть, раз я попал в этот город». Кстати, нам известно, что он именно это сказал Сильвестеру из Бостона, но тот направил его к швейцару, посоветовав: «Лучше спросите у него». Что касается Бредли, то тот ответил иначе, — ибо вспомнил, что его друг Мазер тоже наказывал ему обязательно посмотреть памятник Байрону. Как видите, это не то, что спланировал Мазер, но главное, что цель была достигнута: Грисенко вышел на нужного ему «курьера», доктора Бредли.
Что же касается той истории, которую они приготовили для Мазера о перехвате важных советских секретов, направляемых в США для их оценки здесь, — кажется, так они объяснили это Мазеру, — то это байки для очень наивных людей, или тех, кто готов поверить этому, ибо сам у них «на крючке». Кто пойдет на такой риск и будет подобным образом пересылать в нашу страну важную информацию, на получение которой мы тратим уйму денег и усилия целого аппарата? А что должен был делать их настоящий курьер? Перехватить эту информацию означало бы, что она изначально предназначалась кому-то другому. Этот курьер тут же информирует свое начальство. А если его убивают, то сама его смерть немедленно должна привести в движение зловещие колеса Отдела уголовных расследований. — Андерсон, улыбнувшись, посмотрел в сторону сидевшего поодаль Коннели.
— Нет, джентльмены, мистер Мазер не думал о второй половине этого сюжета. Он свою роль уже сыграл, и сыграл отлично, как об этом свидетельствуют отчеты лейтенанта Маркса. Эрик Мазер хорошо знал своих друзей и их привычки. В тот вечер в доме Бредли собрались пять воодушевленных ученых, готовых хоть ночью посмотреть фильм о советском эксперименте. Прочитав это богатое образами и красками признание, я должен сказать, что Мазер, участвуя в деле, получал определенное удовольствие.
Андерсон откашлялся.