Тень огня
Шрифт:
– Вот уж действительно доктор на все случаи жизни! – восторженно отозвался Скальнов. – Слушай, а ты мне его адресок не дашь? Вдруг сгодится.
– Да пожалуйста. – Мишка вытащил из кармана газетный листок и передал «гному». – Там обведено синим карандашом. Но вряд ли на этой улице ты найдешь дом 38-б.
– «Бабка Марфа излечит от…» – начал читать Гога.
– Не то объявление.
– Сам же сказал – обведено синим.
Сомов забрал газету.
– Эх, грехи мои тяжкие… А утром я тут прочитал совершенно другое.
Михаил
– Но адрес-то ты запомнил? – не отставал Гога. Он был уверен, что его спутник просто взял не ту газету.
– А что толку? После того, как я вышел из здания, оно исчезло!.. – Михаил понимал, насколько дико все это звучит для нормального человека, и надеялся, что его не сочтут обыкновенным психом. А «гном», за один день дважды родившийся заново, и сам уже не знал, во что верить.
– Здорово! И все концы в воду. Но хоть что-то осталось?
– Вот этот компас и указание идти строго по стрелке.
– Значит, идем по стрелке, – согласился Топор. – В той стороне тоже есть гостиница, а кухня при ресторане даже лучше. Мне ведь так и не дали отметить увольнение с работы. Сейчас самое время исправить ситуацию.
– Эдуард, мы поворачиваем. Догоняйте.
Михаил тоже был не прочь плотно поужинать, поскольку нормально перекусить в кафе им не удалось.
Трое пешком, не считая собаки, ускорили шаг, чтобы быстрее выбраться из парка. Они старались держаться рядом, поскольку неожиданно опустился густой туман. Однако прошло полчаса, потом час, а лес все не кончался. Вот уже и туман рассеялся…
Первым не выдержал Барбос. Он так «весело» завыл, что все вздрогнули и остановились.
– Разрази меня гром, если я хоть что-нибудь понимаю! – воскликнул Гога. – Какой хрен морковкин удлинил парк? Где наша гостиница?
– И машин вообще не слышно, – заволновался Эдуард.
– Точно! Тишина, как в гробу. Такое ощущение, что мы не в Москве, а в глухой тайге. Скоро совсем стемнеет, надо хоть дров для костра собрать, – предложил практичный «гном». – Еще задубеем тут.
– А мне, наоборот, стало жарко. – Михаил снял джемпер. – Осень в этом году выдалась на славу.
– Вот вляпались! Пацанам расскажешь – засмеют. Это же надо, заблудиться в московском парке, шагая по компасу. Анекдот!
– А вы уверены, что мы в парке? – каким-то странным голосом спросил студент.
– Где ж нам еще быть? – ухмыльнулся Гога.
– Тогда объясните мне, куда подевались березы? И что это за фрукт? – Эдуард сорвал с дерева большую грушу, покрытую… чешуей.
Парень действительно все замечал первым. Двое его спутников только сейчас стали приглядываться к деревьям.
– Что же ты раньше молчал, каланча пожарная?!
– Сам небось не слепой! Видишь то же, что и я. А разговаривать с тобой лишний раз – только настроение портить.
– Скажи спасибо Михаилу, только благодаря ему у тебя пока все зубы целы.
– Мужики, кончайте свой детский сад! Тут разобраться
– Точно! Конечно, сад! Может, здесь раньше был ботанический сад с тропическими растениями? Вот туда мы и забрели… – Гога обрадовался собственному объяснению, как ребенок.
– Ага, а деревья в этом саду такие, что заглушают все звуки огромной Москвы.
– Каланча, заткнись! – разозлился Топор – его гениальную догадку разбили в пух и прах.
Студент спрятался за спину Сомова.
– Давайте лучше заниматься костром, – устало вздохнул Мишка. – Утро вечера мудренее. Разбираться будем завтра на свежую голову.
– У меня в машине всегда топорик лежал. Вот так захотелось остановиться посреди дороги пикник устроить – пожалуйста. – Скальнов одними руками переломил очередную «веточку», которая в поперечнике составляла сантиметров десять.
– Зачем тебе топор, если ты бревна ломаешь, как прутики? – удивился Сомов силе парня.
– С топором оно сподручнее. Надо будет себе как-нибудь карманный завести. Люблю отдыхать на природе.
Студент вместе с Барбосом собирали сухие ветки и в разговоре не участвовали.
– А как ты с этими братками связался? – спросил Михаил.
– Да силушка моя и подвела, что б ей… – вздохнул Гога. – Какие-то парни к девке на вокзале приставали. Я вступился. Их на «скорую» и в больницу, а меня менты под белы ручки – и в каталажку. Представляешь, каким у меня оказался первый денек в столице? Я тогда в институт поступать приехал.
– В какой, если не секрет?
– Физкультурный, естественно.
– И тебя посадили?
– Нет. Девка эта оказалась не из простых – сестра того самого Виталика, на кого парни из кафе работают. Он вечерком подъехал с эскортом из пяти машин, и меня сразу отпустили. Как я его тогда зауважал!
– А потом?
– Приодели меня, дали денег и пристроили работать телохранителем. Тогда еще они свои споры без пальбы решали. Это сейчас чуть что – сразу за нож или за пушку хватаются. – Любитель пикников на минуту прервал рассказ, раздувая огонь костра. – Вот так я и работал. Первые годы после казенщины детдома жизнь казалась раем. Затем понемногу стало приходить понимание, что рай этот на чужой беде построен. Виталик такие грязные дела творил – вспоминать не хочется. И постоянно талдычил, что он меня из тюряги вытащил. Благодетель чертов!
– Так ушел бы. Россия большая.
– Не мог, на крючке держали. Подруга у меня была, с виду – неплохая девчонка. Не жеманница, без особых выкрутасов. Фигура что надо, ну и прочее. Все знали: она моя. Я тоже долгое время так считал.
– И что?
– Оказалось, она не только со мной постель делила, но и с моим боссом, если тот звал. Я его чуть не прибил, когда узнал. А потом немного покумекал… Это их правила, их жизнь – не моя. И я не хочу ее делать своей ни за какие деньги. У нас бы в детдоме за такое… Короче, Виталику я сказал, что больше ему ничего не должен, и ушел.