Тень Нерона
Шрифт:
– Какой? – не понял Люс.
– Шведский. Вы можете брать еды, сколько захотите. Только выносить нельзя. За месяц тридцать кредитов. Завтрак длится час, ужин – два часа.
– Ужины и завтраки? Каждый день? – Новый постоялец не верил своему счастью. – Хорошо, плачу!
Портье вернул ему кредитку вместе с пластиковым ключом от номера.
– Через час уже начнется ужин. Мы ждем вас, уважаемый Люс. Ключ послужит вам пропуском в зал.
– Идем, приятель, я покажу, где твой номер, – Турн подхватил Люса под локоть и повлек к лифту.
У нового обитателя Петры подгибались
Номер находился на двадцатом этаже. В общем-то, не слишком шикарный номер – это понял даже Люс, когда открыл дверь. Комнатка была крошечной, без окон. Кровать, над нею – антресоль для вещей, откидной столик, над которым выступала консоль галанета, углом в эту комнатушку вдавалась ванная – раковина, туалет впритык друг к другу, и, наконец – сама ванна, в которой можно было сидеть, только согнув колени.
Но Люс был непривередливым постояльцем. Чистое белое белье на кровати, покрытый чем-то ворсистым пол (можно ходить босиком), регулятор температуры, автономный переговорник, по которому можно было заказать услуги из перечня, что висел на пентаценовой пленке у кровати. О чем еще может мечтать бывший раб?
“Я готов жить здесь хоть целый год!” – подумал Люс, падая на кровать.
И тут же сообразил, что это вполне можно устроить. Пока что все его траты составили не так уж и много. Наверняка придется еще за что-то платить, – он, правда, пока не знает, за что. Но даже если тратить триста кредов в месяц, можно прожить десять месяцев, ни о чем не думая. Десять месяцев безделья. Десять месяцев он может делать все, что душа пожелает и ни о чем не думать. Правда, потом надо будет где-то работать, добывать кредиты. А как это можно сделать, Люс представлял весьма смутно.
На ужин новый постоялец спустился в своем единственном костюме, в белой рубашке и туфлях из кожи потолочника. Обеденный зал был огромен и состоял из трех отделений. Повсюду – стойки с едой: в одном месте холодные закуски, в другом – горячее, в третьем – десерт. Люс не знал, за что хвататься. Набрал еды полный поднос – что это за деликатесы, и каковы они на вкус, бывший раб представлял весьма смутно, брал все подряд, сознавая, что съесть не удастся и половины. Выбрал место за столиком, уселся. Рядом очутился Турн. На его подносе сиротливо притулились две тарелки. Немного ветчины бифштекс и запеканка – ужин весьма скромный.
– Ну, как, доволен? – ухмыльнулся новый знакомый.
– Замечательно!
– Советую белое вино, оно лучше, чем красное, – сказал Турн.
– Неужели здесь есть еще и вино? Оно тоже бесплатно? Вино – наливай, сколько хочешь? – не поверил Люс.
– Конечно. Принести?
Люс кивнул – говорить он не мог: горло перехватило. Ему хотелось плакать. Он был в раю.
Турн вернулся с двумя бокалами.
– Что планируешь делать дальше? Как жить? – поинтересовался как будто между прочим он.
– Я посчитал, что целый год могу жить в гостинице.
– Вот как? – Турн удивленно приподнял брови. – А ты учел, что надо платить за купол?
– Как это? – про оплату купола Люс, разумеется, ничего не знал.
– Если ты живешь в купольном городе, ты должен платить
Люс не сразу сообразил, что сутки на Петре в два раза короче, чем на Лации, так что за год набежит сумма немаленькая. Тут же заодно вспомнил, что суток в петрийском месяце в два с лишним раза больше, и, значит номер Люсу обошелся в два раза дороже, чем он полагал.
– А завтраки… и ужины? Они как – по-петрийски? – с надеждой спросил Люс.
– Нет, – покачал головой Турн. – Купол живет по стандартному времени. Двадцать четыре стандартных часа – лучший биологический цикл для человека. Завтраки с ужинами – по этому циклу.
Услышав про эти все тонкости, а, главное, про самопроизвольно исчезающие кредиты, Люс приуныл.
– Нет, нет, растянуть надолго твои три тысячи никак не удастся, – тут же посетовал Турн. – Ты все истратишь месяца через три-четыре. Даже если будешь экономить на каждой мелочи. И учти, год на Петре – почти полтора стандартных. Именно столько тебе придется ждать посылки от своих благодетелей.
– Что же делать? – разочарованно протянул Люс.
Он вдруг испугался как-то совершенно по-детски, потому что три месяца – это срок в самом деле ничтожный, даже если в каждом месяце – шестьдесят пять сумасшедших ополовиненных суток.
– Не переживай, парень, все можно исправить! – ободрил его Турн. – Надо вложиться.
– Как это? – не понял Люс.
– Надо срочно вложить твои три тысячи в фирму по строительству куполов. Беспроигрышный вариант. Двести процентов годовых. Купола всем нужны. За купола платят. “Небесный город”, – слышал про наш холдинг?
– Н-нет… – выдавил Люс, и едва не подавился куском искусственной свинины.
– Лучший холдинг! – заверил Турн нового знакомого. – Ты каждый год будешь получать шесть тысяч. Понимаешь? Вместо трех – шесть, и каждый год.
– Но у меня на счету уже не три тысячи, а меньше, – признался Люс.
– Вот-вот! – раздраженно перебил Турн. – Я же говорил: не плати за месяц вперед.
– Что же ты сразу не сказал? – Люс едва не плакал.
– Ничего страшного. Вложим две с половиной. Да ты не переживай, все креды не удалось бы снять: банк непременно заблокирует не меньше сотни, гарантируя оплату за купол. Ну, ты готов? Завтра идем вкладываться.
Весь вечер и почти всю ночь Люс провел в галанете, заснул только под утро, пропустил в результате завтрак, потому что явившийся за ним Турн разбудил его после того, как вход в столовую закрылся.
Голодный и неумытый (норму воды за стуки он, оказывается, уже израсходовал) новый обитатель Сердца Петры отправился покупать акции. Со счета удалось снять только две тысячи четыреста кредитов (больше банк отказался выдать), и на указанную сумму Люсу вручили несколько очень красивых глянцевых бумаг. После чего Турн пожал приятелю руку, поздравил с удачным приобретением и сообщил, что его ждут неотложные дела. Так что обратно в отель Люс вернулся один.