Тень Нерона
Шрифт:
– Следы на теле? Зажившие переломы, старые ранения? Регенерированные органы? Что-нибудь обнаружили? – спрашивал Марк.
– Да, есть следы заживших переломов на левой ноге, на обеих руках и ключице. Но это, скорее всего, не следы пыток или избиений, а следствие хрупкости костей. На руках и лице – зажившие многочисленные ожоги.
– Его пытали?
– Возможно. Но, скорее всего, это следы агрессивной среды. Такие повреждения часто встречаются у обитателей подлежащих терраформированию планет. Есть еще заживший порез на левой руке. И все.
– Следы
– Вы не там ищите, – сказал эксперт.
– Значит, что-то все-таки есть? – насторожился Марк.
– Он плохо питался, в его организме не хватало кальция и витаминов, все зубы заменены имплантантами. Он не бывал на солнце, даже солярий не посещал. Но все это характерно для жителей купольных городов. К пятидесяти годам люди там становятся полными развалинами. Разрушение организма идет так незаметно, что человек просто не замечает, как превращается в мешок с костями.
“Значит, Люс тоже состарится и умрет до срока”, – подумал Корвин.
– Что ты знаешь о Петре, Главк? – спросил префект по особо важным делам у своего постоянного напарника.
Тот зашел в кабинет обсудить отчет по последнему, только что раскрытому делу.
Они практически все время теперь работали вдвоем. Один дополнял другого, но при этом их нельзя было назвать друзьями. Напротив, холодок в отношениях сохранялся и даже как будто усиливался. В их группу входил Корнелий Сулла, но этот аристократ держался особняком, а порой вообще отказывался участвовать в раскрытии очередного преступления. Корвин никогда не настаивал.
– Петра – не слишком приветливая планета, – попытался уклониться от вопроса Главк.
– А если конкретнее?
Главк пожал плечами:
– Жить там сложно, но многие находят в этом особую прелесть.
– Я просмотрел тут один из последних отчетов сената по Петре, – Марк вытащил из ящика стола заранее приготовленную распечатку. – Ничего прелестного я там не нашел. Особенно тяжела судьба тех, кто строит купола. Они живут просто в ямах, накрытых крышками, дышат спертым воздухом, питаются в основном сухарями и таблетками. Есть еще промышленная зона. Она автономна, в зоне работают заводы-автоматы, вахтовым методом их обслуживают инженеры и техники. Но есть еще “небольшое число” – так сказано в отчете – живой рабочей силы. Я выяснил: это восемь тысяч рабов. Восемь тысяч человеческих существ, которые заперты в заводских бункерах до самой смерти. Восемь тысяч раздавленных жизней. Почему Лаций допускает подобное?
– Петра – автономная колония, Лаций не вмешивается в ее внутренние дела, – напомнил Главк. – Ты как глава рода, сенатор…
– А я вмешаюсь! – взорвался Корвин. – И заставлю сенат рассмотреть дело Петры.
– Может быть, ты собираешься лететь на Петру? – скривил губы Главк. Видимо, подобный шаг ему казался невероятным.
– Именно так я и поступлю. Возьму охрану, пару хороших галанетчиков и посмотрю, что же там творится.
Главк собирался в этот момент с кем-то
– Не надо вмешиваться, Марк. Оставь Петре ее проблемы. И делом Бена Орлова тоже пусть займется колониальная полиция, – посоветовал он. Похоже, его не на шутку встревожили планы Корвина.
– Что-то не верится, что они докопаются до сути, – вздохнул Марк.
– Дело обычное, – отрезал Главк. – Насколько можно назвать обычным самоубийство.
– Вот именно.
Повисла неприятная тишина. Кабинет префекта Корвина обладал отличной звукоизоляцией и, если закрыть дверь, внутри воцарялась абсолютная тишина и отрешенность – то, что так поразило покойного Бена Орлова в отеле Лация.
– Что тебе не нравится в моей поездке? – спросил Корвин.
– Зачем разыгрывать из себя идиота, Марк? На Петре живет в изгнании Фабий, тот, что собирался убить тебя и твою сестру. Да и молодого Друза был не прочь прикончить. По одной этой причине я бы не ездил на эту планету.
– Власти не в силах меня защитить?
– На Петру уже пять лет не летает никто из патрициев. То есть летают, но посещают только столицу – Сердце Петры, официальное представительство, жмут руки местным властям и возвращаются назад. Петрийцы очень не любят, когда кто-нибудь вмешивается в их дела.
– Даже Лаций? – Марк произнес это с вызовом.
– Лаций – не исключение. Хотя Петра и числится нашей колонией. Но губернатор просто звереет, когда Лаций пытается ему указывать. Местные чиновники вряд ли станут тебе помогать.
Оставь все, как есть. Дела Петры тебя не касаются.
– Патриция касается все на свете.
– Не делай глупостей! – взорвался Главк. – Тебе надоело жить? Или ты хочешь найти ее?
– Кого? – Марк почувствовал, что у него холодеет в груди. – Ты имеешь в виду Верджи? Да? Она на Петре? Да? Почему?
Но Главк не желал отвечать.
– Почему ты отправил ее на Петру? Кто позволил?!
– Ее приговорили к ссылке, – последовал наконец ответ. – Она нарушила с десяток законов. По поддельному идентификатору въехала на Острова Блаженных, использовала чужие документы, отказалась сотрудничать со следствием по важному вопросу.
– Она спасла мне жизнь!
– Поэтому наказания практически и не было. Ей разрешено жить в любом секторе Петры.
– Это ссылка. Изгнание!
– Ты не знаешь главного. Она из семьи колесничих. Ее отец – полковник в отставке. А братья…
– Мне плевать! – перебил Корвин. – Под каким именем она живет на Петре?
– У нее есть только номер. И она мне его не сообщила, – отрезал Главк.
– Ага! И это есть благодарность Лация за предотвращенную войну! – ехидно заметил Корвин.
– Считай это программой защиты свидетелей.
– Ты о чем?
– Колесничие нашли ее и пытались убить. У нее был выбор: либо умереть, либо жить на Петре. Она выбрала Петру.
– И ты называешь это выбором? – Корвин отвернулся и посмотрел в окно.