Тень мессии
Шрифт:
Бывший инструктор ферий Ирейн Лири, обучающий элианку Айю комбинации, вынудившей Геннадия раскрыться.
Сама Айя Сиини, неподвижно лежащая в капсуле регенератора. Я поймал Тень, разъедающую элианку изнутри, и выдернул ее из застывшего тела.
А потом сократил сферу видения. Приблизил фокус внимания к точке здесь-сейчас.
Озеро застывшей ртути. Хрупкая красная фигурка в центре. Мертвая выжженная колея — тропа, по которой я шел.
По кричащей от боли земле бегут волны. Не вызывавшая ничего, кроме омерзения, а теперь ставшая почти родной сила безуспешно пытается стянуть края раны.
Но
Тень ждет. Тень дрожит в предвкушении. Тень всегда рада возможности проникнуть в этот мир. Абсолютная разрушительная сила, получившая возможность реализоваться в нашей Вселенной полностью. Но тьме придется подождать. Осталось еще одно незавершенное дело.
Я сжимаю сферу восприятия до минимума и с трудом втискиваюсь в тесное человеческое тело. Мы вновь едины, и слезы, которых я был лишен, немедленно наворачиваются на глаза.
Сморгнув, я оборачиваюсь и с наивным, почти детским любопытством смотрю на закованного в неуклюжий скаф элианина, стоящего на краю стеклянного озера.
Глава 8
Этот мир — наш. Итени Рин
— …И тогда солнце сошло с предначертанного пути и, склонившись над Рином, развеяло сумрак, поглотивший воина после сражения с Арином. Те же, что стояли за сбившимся с пути, были ослеплены сиянием светила, опустившегося на поле пред городом из стекла…
— Большое, — я прервал Арга, не давая закончить рифму на высоком смысловом слое. Воспоминание о Рине, развеявшем тьму, не нравилось мне и в детские годы, а сейчас звучало просто наивно, выспренне. Особенно здесь. На оси мироздания.
— Девять миллионов… — едва слышно пробормотал Apг. Поймал вопросительный взгляд и уже громче повторил: — Семь порядков разницы. Не верится, что такое возможно. Рядом с ней Элию мы бы даже не разглядели.
— Большая, — повторил я. Вылепленный из огня шар на неуловимое мгновение покрылся серебристой изморозью. Словно набросили тонкое ледяное покрывало… Ось мироздания. Место, где сходятся нити, пронизывающие Вселенную. Ты звала — я пришел. Мы пришли.
Гарт отпустил нас на удивление легко, даже не попытался задержать в липких объятиях службы контроля. Радорианские аналитики не сумели или не успели связать события воедино. Во многом потому, что элиноид не оставил за собой следов. Ни среди обломков флаера, ни в изуродованной турбоплатформе тел погибших не нашли. От флаера вообще почти ничего осталось: несколько небольших фрагментов носовой и хвостовой частей, где был установлен маяк. Идеальный срез, никаких следов высокотемпературного воздействия. По крайней мере на тех стереограммах, которые продемонстрировали радориане. Турбоплатформа пострадала меньше. Ее рассекли на пять широких колец и полностью выжгли салон. Вылизали до композитной углепластиковой оболочки. Осталась только разрубленная пустая болванка.
Официальная причина — взрыв сверхнадежных двигательных установок — выглядела нелепо, но ничего лучше эксперты предложить не смогли. Мы и не настаивали. Важнее, что представителям посольства удалось выставить Элию пострадавшей стороной. Как результат, мы смогли покинуть планету меньше чем через сутки,
Я стал проводником, когда корабль совершал прыжок. Задержка перед перемещением была минимальна: транспортник рассчитал координаты выхода заранее.
Вопреки должностным инструкциям я находился в мед- блоке. Лишенные орнамента стены цвета увядающей зелени. Тусклая матовая капсула регенерационной камеры. Немигающий синий индикатор — идет процедура активного восстановления. Экран терминала, заполненный мешаниной данных. Застывшее в биорастворе тело…
Я не чувствовал Айю. Все попытки проникнуть в психосферу закончились ничем. Замороженное до полного отторжения пси-поле не поддавалось ни мне, ни триаде телепатов, которую отбирала лично Айя, ни Тэну. Но куда больше меня пугала оборвавшаяся серебряная нить. В какой-то момент я вдруг осознал, что не чувствую связывающей нас вибрации. Сосредоточился на паутинке, но уловил лишь слабое эхо там, где раньше звучала мелодия. И вновь Тэн ничем не смог помочь, предположил лишь, что, возможно, затухание является следствием критического состояния организма.
Айя умирала. На моих глазах. Клетки без видимой причины старились и отмирали в считанные мгновения. Никакой системы, никакой последовательности. Омертвение могло коснуться кожного покрова на руках, а через такт — сердечной мышцы. Издеваясь, выдержать паузу, дать регенератору справиться с последствиями предыдущей атаки, а потом перекинуться на легкие или позвоночник. Забавы смерти. Последствия контакта с элиноидом.
Я не отрываясь смотрел на синий огонек, будто взгляд способен что-то изменить. Глупое поведение для оперативника, для элианина, видевшего смерть в десятках форм. Глупое…
Мир мигнул. На один удар сердца сделался монохромным, словно я взглянул на него через серый фильтр. Но на смену не нужным более краскам пришло видение… приоритетов? Последовательностей?
Понимание происходящего шло не на сознательном, а на глубинном рефлекторном уровне. Стало естественным, как дыхание и пульсация психосферы. Элиане, предметы, события — виденные тысячи раз и появившиеся в поле внимания впервые. Все они приобрели строгий порядок. Оказались вписаны в единую систему взаимодействий. Но главное, я приобрел новую точку отсчета. Увидел мир с неизмеримо большей высоты, нежели ранее.
Серый фильтр исчез столь же внезапно, как появился, но это было не так важно. Я знал, что он вернется и в следующий раз продержится дольше. Надо подождать. Мне показали достаточно для того, чтобы начать действовать.
Айя… Айя перестала быть соратником. Перестала быть другом. Перестала быть… Я сцепил кисти с такой силой, что почувствовал боль в суставах.
Айе следовало умереть. Она перестала быть частью общности и могла нести потенциальную угрозу в дальнейшем. Слабую. Почти неразличимую. Айя была неопределенна и по какой-то причине не могла снова стать частью порядка. Противоречие. Неразрешимое. Индивиды должны быть вписаны в структуру. Неопределенность должна быть устранена…