Тень луны
Шрифт:
Нам сказали ехать прямиком в клинику, и её оказалось несложно найти. Расположенная на холме в центре города психиатрическая лечебница Ривервью властвовала над городом.
— Думаю, нам не придется беспокоиться о ненормальном маньяке, забредшем в родильное отделение, — пробормотала я.
Одной проблемой меньше. Я терпеть не могла, когда чудовища подбирались слишком близко к маленьким беспомощным созданиям. После такого уж точно хорошего не жди. Но хотя я была рада узнать, что учреждение занималось только лечением психически больных,
Здание окружал густой хвойный лес, что было в порядке вещей в этой части страны. Небольшие города вырастали из лагерей лесорубов, разбитых посреди лесной чащи. В подобных лесах водились волки, и из-за обособленности городов часто никто не замечал, что звери становятся агрессивнее и намного умнее, а также размножаются быстрее. Пока не становилось слишком поздно.
На стоянке было полно автомобилей, но за стойкой регистрации нас никто не ждал. Странно. Обычно в таких местах есть администратор, если не парочка охранников.
— Есть кто живой? — позвал Уилл.
Никто не ответил.
— Эй! — крикнула я. — Нам нужна помощь!
По-прежнему тишина.
Мы хмуро переглянулись, и я дернула подбородком вправо, без слов указывая Уиллу, куда идти. Сама же двинулась в противоположную сторону.
Двери в выбранном мной коридоре вели только в пустые кабинеты. Наверное, в этом был смысл. Любой зашедший с улицы случайный посетитель вроде меня не должен легко добраться до пациентов. Также нельзя допустить, чтобы больные могли выйти из главного входа, пройдя всего лишь несколько метров по коридору. Хотя я начала подозревать, что так оно и произошло.
Я покосилась на Уилла. Он уже дошел до конца своего коридора и поднял руки, а затем опустил их. Тоже никого и ничего. Мы вернулись к стойке регистрации.
— Что думаешь? — Я сверлила взглядом стеклянную дверь прямо по курсу.
На ней висел огромный замок, для которого требовались, похоже, и ключ-карта, и код. Матовое стекло не позволяло разглядеть происходящее за дверью. Интересно, а видят ли нас те, кто с другой стороны? Если они вообще там.
— Попытка не пытка. — Уилл обошел стойку и наклонился, с прищуром разглядывая коробку управления сигнализацией. Очевидно, оставил очки в машине. — Наверное, у меня выйдет с этим разобраться. — Он выпрямился. — Только понадобится мой компьютер.
— А если я просто разобью стекло?
Уилл постучал по двери костяшками пальцев.
— Похоже, оно слегка пуленепробиваемое.
— Зачем, Бога ради, обычной уездной клинике понадобилось матовое пуленепробиваемое стекло?
— У меня такое предчувствие, что владельцы не желают выпускать оттуда то, что там находится.
— Или не хотят, чтобы кто-то из нас туда зашел. — Руки чесались. — А мне от этого ещё больше хочется посмотреть, что же там такое.
— Ещё одна причина, почему я тебя люблю, — улыбнулся Уилл и погладил
— Хм, ага. — Я до сих пор не привыкла к его легким и многочисленным признаниям в любви. Возможно, когда-нибудь и смогу, но прежде меня никто никогда не любил — и подсознательно я понимала, что больше никто и не полюбит — так, как Уилл: полностью, всей душой, несмотря ни на что и навсегда.
— Почему бы тебе не сходить за компьютером? Я подожду здесь.
Перегнувшись через стойку, он нежно поцеловал меня. В нашей работе мы никогда не знали, в какой момент обычные дела, вроде похода к машине за компьютером, могут разлучить нас навеки.
Уилл не стал утруждать себя словами: «Сейчас вернусь». Мы пытались не давать обещаний, в выполнении которых сомневались.
С уходом Уилла я занервничала. Никогда не любила и не умела ждать, но ещё хуже у меня получалось держать руки при себе. Я покопалась в документах на столе и ничего интересного не нашла: среди расписаний и страховых полисов не было ни слова о вервольфах. От щелчка кнопкой клавиатуры монитор не загорелся. Оставлю это Уиллу.
Снова подойдя к двери из матового стекла, я пожала плечами и попробовала повернуть ручку. Она поддалась.
— О-оу. — Свободную руку я положила на рукоять пистолета.
— Что ты делаешь?
Я подскочила, затем хмуро посмотрела на Уилла.
— Что я тебе говорила? Не подкрадывайся ко мне так! Шуми, как нормальные люди.
— Нормальные белые люди. Индейцы двигаются как ветер.
Я закатила глаза, но спорить не стала, потому что в его случае это и впрямь было так.
— Мы забыли первое правило проникновения со взломом.
— Какое?
— Сначала дерни за ручку.
Я толкнула дверь, и она распахнулась.
Коридор ослеплял белизной и был вызывающе пуст. Все двери распахнуты настежь. Мне это не понравилось, но я глубоко вдохнула, вытащила оружие — кто знает, как быстро двигается то, что мы можем встретить — и сказала:
— Идем.
Уилл спрятал ноутбук под стойку и пошел за мной. Его пистолет остался в кобуре. Уилл так толком и не научился с ним обращаться, предпочитая рукопашную.
Продвигаясь по коридору, мы обнаружили, что все комнаты не только казались пустыми, но в них и на самом деле никого не было.
— Возможно, все выздоровели, — пробормотал Уилл.
— Тогда где же врачи, медсестры, уборщики? Чьи это машины на стоянке?
— Поймала.
Чем дольше мы находились в больнице, тем меньше она мне нравилась. В каждой комнате кто-то жил, если можно назвать жизнью существование взаперти в подобии палаты для душевнобольных.
Я указала на камеру в углу тупика.
— Где-то здесь должно быть помещение службы безопасности.
Горела красная лампочка. Запись шла.
— Во всех палатах я тоже видел камеры, — подтвердил Уилл. — Интересно, зачем это все.