Тень и душа
Шрифт:
Полное имя Серы — Серенети (Прим.: в дословном переводе — спокойствие, безмятежность), но она решила быть просто Серой, когда училась в седьмом классе. Сера была старшей из двух сестер и относилась к типу «борца за добро». Она была гордостью и радостью их матери. Фейт же устраивала мятежи с тех самых пор, как научилась говорить «нет», предпочитая ремонтную мастерскую мотоциклов школе, да и в принципе, что угодно. Так она обрела своё место в сердце отца. Пока они оба не разорвали его на части. Мать тоже. Возможно, мать даже больше всех
Но пыль осела, когда Фейт переехала — одна и подальше от руин своей жизни и от своей семьи.
Биби слегка тряхнула её.
— Ладно, заниматься придется не Сере. А тебе. И мне. Мы всё вместе выясним, хорошо?
Фейт кивнула.
— Окей. Я думаю… Я думаю, мы просто подождем. Ты останешься?
— Я никуда не уйду, детка. Я прямо здесь.
Биби обняла её и притянула к себе. Это было самое большое проявление семейной привязанности, чем Фейт ощущала за все последние годы, и у неё снова перехватило горло.
Она сидела, положив голову на плечо Биби в течение нескольких минут, найдя успокоение в этом материнском объятии. А затем произнесла мысль, которая действительно начала крутиться в её голове, как водоворот.
— Она не узнала меня.
Биби успокаивающими круговыми движениями гладила Фейт по руке. После этого заявления она остановилась, и они обе моментально застыли.
— Из того, что ты сказала мне, милая, следует, что она не многое понимала. Не затягивай себя в эту трясину. Твоя мама помнит тебя. Она скучала по тебе всё это время. Я знаю.
Но от этого Фейт лучше не стало.
~oOo~
На стене висел телевизор с включённым каналом, проигрывающим эпизод за эпизодом сериал «Закон и порядок». Звук был выключен, но сериал был с субтитрами. Фейт прислонилась к Биби и уставилась в телевизор, но, на самом деле, не обращала внимания на то, что происходит на экране. Мысли возвращались к одному и тому же, так что она выкинула их из головы до тех пор, пока они не изменятся.
Биби опять начала поглаживать её руку, но, так или иначе, они обе сохраняли молчание и не двигались, но каждый раз, когда задние двери в смотровую открывались, они обе поворачивали в ту сторону головы. В течение долгого времени, по крайней мере, не менее пары часов никто, кого бы она смогла узнать, не выходил. И так никто и не появился в поисках неё.
А затем, доктор, который пригласил Фейт следовать за ним в отделение рентгенологии или куда бы там они не увезли её мать через эти двери, осмотрел комнату и направился к ней.
— Мисс Фордхэм.
Биби уже взяла её за руку, вероятно, ощутив в позе Фейт, что настало время им подняться на ноги, что они и сделали.
— Да, здравствуйте. Как она?
На вид доктор был молодым, примерно возраста Фейт. Он невысокого роста и одутловатый, но у него было доброе лицо и ласковая манера общения. Скорей всего, он был высококлассным специалистом экстренной медицинской помощи, куда поступали отчаявшиеся люди, которые нуждались в успокоении и дружеском участии.
— Сейчас она спокойно спит. Почему бы вам не пройти со мной, тогда мы сможем присесть и конфиденциально переговорить.
—
Он тепло улыбнулся.
— Конечно. Следуйте за мной.
Доктор (Фейт ранее пыталась прочитать его имя, вышитое на халате) провел их через раскачивающиеся двойные двери, а затем увёл в сторону. Там располагалась небольшая комната с удобным диваном и парой обитых материей стульев. Цветовая гамма помещения была синей и бледной серой, стены были увешаны распечатанными умиротворяющими морскими пейзажами, а также коробки с бумажными салфетками располагались на всех трёх небольших столиках рядом с сиденьями.
«Боже, — подумала Фейт. — Это комната смерти». Она остановилась на середине пути.
— Подождите. Она… Вы же сказали, что она просто спит, верно? — она понятия не имела, как себя почувствует, если её мать умерла. И эти мысли были с ней в течение очень долгого времени.
Доктор (Рейд, нет Рейдл — вот как его имя) указал на диван.
— Да, она спит. Пожалуйста, садитесь.
Они сели.
— Мы хотели бы госпитализировать вашу мать. Пока мы не ввели ей успокоительные препараты, она была взволнована и дезориентирована, и результаты исследований, которые мы получили, пока не раскрыли нам причину происходящего. В её организме нет никаких наркотиков, если не принимать во внимание те, что мы ей ввели. Её показатели жизненно важных функций в порядке, даже если немного зашкаливают из-за стресса. Единственные признаки травмы — это результат несчастного случая. Она вела себя странно в последнее время?
Фейт опустила взгляд. Носки её старых замшевых угги были вытерты до блеска и потемнели. Она уставилась на эту картину износа. Её мозг всегда искал образцы и формы, и она почувствовала себя немного более сосредоточенной, когда часть её, которая хотела все систематизировать, сделала попытку разглядеть что-то на пальцах своих ног. «Медведь, — решила она. — Медведь на санках».
— Я не знаю, — ответила она.
Откуда ей было знать?
Затем заговорила Биби.
— Нет, не думаю, доктор. Я видела её несколько недель назад, и она была в порядке.
— Никаких провалов в памяти, необъяснимого гнева или каких-нибудь других вспышек?
— Нет, — хотя Фейт уловила что-то негативное в тоне её голоса. Она повернулась и наградила Биби взглядом, но в свою очередь в ответ получила заверяющую улыбку. — Ничего необъяснимого. Она была немного расстроена. Мы поговорим об этом позже, милая. Тут нечего обсуждать.
Доктор Рейдл перевел взгляд от Биби к Фейт, а затем кивнул.
— Окей. Хорошо, я назначил консультацию невропатолога — доктора Томико. Она хотела бы провести полный осмотр, так что, возможно, мы сможем найти причину того, что могло вызвать всё это. Без признаков злоупотребления наркотиков или алкоголя — это или что-то физиологическое, или психологическое. Мы бы хотели исключить любые физиологические причины, прежде чем приступим к исследованию психологических.
Её мать всегда была высокочувствительной и склонной к драматизму, но она не была безумной.