Тень горы
Шрифт:
Канат, протянутый над крутыми мраморными ступенями перед входом, оказался очень кстати после моего головокружительного виража. Держась за канат, я поднялся в это кафе парсов – пожалуй, самое популярное из подобных заведений в Бомбее. Помимо чая и кофе, «Каяни» предлагало посетителям фирменные перченые омлеты, пироги с мясом и овощами, подрумяненные сэндвичи и лучший выбор пирожных и булочек на всем южном полуострове.
Лиза ждала меня за своим любимым столиком – у задней стены первого этажа, откуда можно было наблюдать за кухонной суетой через раздаточное окно в каких-то
Несколько официантов приветствовали меня кивками и улыбками на пути к ее столику. «Каяни» было одним из регулярно посещаемых нами мест: в течение двух лет нашей совместной жизни мы обедали или полдничали здесь как минимум дважды в месяц.
После поцелуя я сел близко к ней на углу стола, так что наши ноги соприкасались.
– Бан маска? – спросил я ее, не глядя в меню.
Так называлась ее излюбленная закуска в «Каяни»: свежая булочка, разрезанная на три части с прослойками из сливочного масла, так что ее удобно было разделять и макать в горячий сладкий чай.
Лиза кивнула.
– Две бан маска, две чашки чая, – сказал я официанту по имени Атиф.
Он забрал так и не раскрытые нами меню и двинулся в сторону кухни, еще на подходе выкрикивая заказ.
– Извини за опоздание, Лиза. Я узнал о Викраме и сразу поехал к Деннису, а оттуда отвез Вика домой.
– Деннис? Это который Спящий Баба?
– Он самый.
– Я бы хотела с ним познакомиться. Много о нем слышала. Он становится чем-то вроде культовой фигуры. Риш хочет устроить инсталляцию, взяв его транс за основу.
– Могу тебя к нему отвезти, но реально познакомиться с ним ты сможешь только при большом везении. Обычно люди просто находятся рядом с ним, стараясь не ломать ему кайф.
– Не ломать кайф?
– Именно так.
– Мне уже нравится этот тип! – сказала она со смехом.
Я знал ее чувство юмора и тягу к неординарным людям, совершающим неординарные поступки.
– Не удивляюсь. Деннис – это стопроцентно «Лизин тип».
– Нужен творческий подход к любому делу, иначе за него не стоит и браться, – сказала она.
Подали чай и булочки с маслом. Мы обмакивали ломтики в чай, дожидаясь, когда масло начнет таять, и с аппетитом их поедали.
– И как там Викрам?
– Нехорошо.
– Настолько нехорошо?
– Да, настолько.
Она нахмурилась. Мы оба знали, что такое наркозависимость с ее питоньей хваткой.
– Как думаешь, нам следует вмешаться?
– Не знаю. Возможно. Я посоветовал родителям Викрама поместить его в частную клинику. Они вроде согласны.
– А они могут себе это позволить?
– А они могут себе позволить сидеть сложа руки?
– Тоже верно, – согласилась она.
– Проблема в том, что, если даже Викрам отправится в клинику, он пока не готов к помощи. Совершенно не готов.
Она подумала пару секунд.
– У нас с тобой ведь тоже не все хорошо, так?
– А это ты с чего
– Ты и я, – повторила она тихо. – У нас ведь не все хорошо?
– А что такое «хорошо» в твоем понимании?
Я сопроводил вопрос улыбкой, на которую она не среагировала.
– Что-то лучшее, чем есть сейчас, – сказала она.
– Ладно, – сказал я, – тогда давай улучшаться.
– У тебя с башкой нелады, ты это знаешь?
Мне не хотелось развивать эту тему, но деваться, похоже, было некуда.
– Когда меня в первый раз арестовали, – сказал я, – они провели психиатрическую экспертизу. Я был признан психически здоровым и готовым предстать перед судом. Не могу сказать того же о состоянии большинства своих знакомых, включая эксперта, который меня обследовал. Так уж заведено: прежде чем тебя отправят за решетку, ты должен быть признан вменяемым. Стало быть, все заключенные во всех тюрьмах мира находятся в здравом уме, и это подтверждено соответствующими документами. В то же время за пределами тюрем все больше людей нуждаются в услугах психиатров, психотерапевтов и психоаналитиков. Если так пойдет дальше, очень скоро зэки останутся единственными людьми, психическая состоятельность которых удостоверена официально и не подлежит сомнению.
Она взглянула на меня испытующе – как будто прожектором пыталась просветить насквозь.
– Непростой выходит разговор, – сказала она, – особенно когда у тебя в руке булочка.
– В последнее время, Лиза, все наши с тобой разговоры выходят непростыми, даже когда я всего лишь хочу тебя развлечь.
– Ты считаешь, в этом виновата я? – сердито вскинулась она.
– Нет, я только хотел…
– Не все же время обсуждать, что хочется тебе!
– О’кей, о’кей.
Пришел Атиф забрать посуду и принять следующий заказ. Когда у нас завязывались долгие дискуссии, мы обычно съедали по две, а то и по три булочки. Но в этот раз я заказал только чай.
– Без бан маска? – уточнил он.
– Без бан маска. Только чай.
– Может, возьмете хоть одну булочку на двоих? – предложил он, шевеля кустистыми бровями.
– Никаких булочек. Только чай.
– Тхик, – пробормотал он с глубоко озабоченным видом, набрал в легкие воздуха и крикнул в сторону кухни: – Два чая! Только два чая! Без бан маска! Повторяю, без бан маска!
– Без бан маска? – раздался удивленный голос с кухни.
Я взглянул на Лизу, потом на Атифа, потом на повара Вишала, чья физиономия появилась в окне раздачи. И я поднял руку, выставив один палец.
– Одна булочка! – прокричал я.
– Да! – торжествующе подхватил Атиф. – Одна бан маска, два чая!
Вишал с энтузиазмом закивал в окне и обнажил в улыбке жемчужно-белые зубы.
– Одна бан маска, два чая! – радостно завопил он и брякнул сковороду на газовую конфорку.