Тень горы
Шрифт:
Выйдя в холл на первом этаже, я обнаружил, что они спускались в соседнем лифте, всю дорогу продолжая препираться через две стенки от меня.
– Привет еще раз, – сказал я.
– Извини, Лин, – сказал Навин, отрываясь от неугомонной спутницы. – Не успел сообщить тебе одну вещь.
– Какую?
– Это касается твоего друга Викрама. – Навин понизил голос. – Он перебрался к Деннису, спит на полу в его квартире и вовсю налегает на дурь. Сам я его не видел, но слышал от Винсона, что парень совсем плох. Я там не появляюсь в последнее
– Ты прав. Я этого не знал. Спасибо.
Я оглянулся на Диву, которая ждала перед лифтом окончания нашей беседы. До того момента я как-то не замечал, насколько она привлекательна: широко расставленные миндалевидные глаза, длинные ресницы, тонкий нос с красивым изгибом крыльев, которые складками соединялись с уголками губ, когда ее рот расплывался в улыбке.
Навин также смотрел на нее, и в его взгляде было обожание.
И в этот самый миг, переводя взгляд с Навина на Диву, я испытал странное чувство: как будто сквозь меня прошла легкая смутная тень. Я вздрогнул и посмотрел Навину в глаза, надеясь, что он ощутил то же самое.
Сердце забилось быстрее, и внезапное ощущение близкой опасности стало настолько отчетливым, что у меня перехватило горло. Но в глазах Навина я ничего не заметил. Он смотрел на меня со своей обычной улыбкой.
– Послушайте моего совета, – сказал я, делая шаг в сторону выхода, – держитесь вместе.
– Ну да… – ухмыльнулась Дива, уже готовая выдать очередную шутку.
– Спорьте и ругайтесь, но будьте вместе, – поспешил прервать ее я, делая еще один шаг прочь. – И приглядывайте друг за другом, о’кей?
– О’кей! – засмеялся Навин. – Вот только…
Я быстро их покинул, дошел до парковки, оседлал мотоцикл и выехал на магистраль. Но через несколько сотен метров вдруг затормозил у края тротуара и бросил долгий взгляд назад, на стеклянную башню отеля «Махеш». Посмотрел, потом дал газу и погнал дальше.
Когда я прибыл к дому, где жил Деннис, складная дверь-гармошка на фасаде первого этажа оказалась раздвинутой, и от улицы квартиру отделял только занавес. Я слез с мотоцикла, приблизился и постучал по открытой створке. Изнутри донеслись быстрые шаги в шлепанцах, затем занавес разошелся в стороны, и в проеме возник Джамал Все-в-одном. Он знаком пригласил меня войти и приложил палец к губам, прося соблюдать тишину.
Очутившись внутри, я сощурился, привыкая к полумраку. Густой запах гашиша смешивался с дымом от ароматических палочек, целый пучок которых горел в пустой вазе.
Деннис лежал в своей обычной позе, скрестив на груди руки и вытянувшись посреди широкой кровати. Он был в голубой шелковой пижаме, с босыми ногами.
Я услышал справа от себя глухое покашливание, повернулся и увидел Викрама, распростертого на ковре. Рядом с ним сидел Билли Бхасу, набивая очередной чиллум.
Из темного угла раздался голос. Это был Конкэннон.
– Гляди-ка, кого к нам впустил старый пердун! – сказал
Не реагируя на его речь, я подошел к Викраму. Билли Бхасу отполз в сторону, уступая мне место, и продолжил свою возню с чиллумом. Я начал трясти Викрама, приводя его в чувство:
– Викрам! Вик! Очнись, приятель!
Его веки медленно приподнялись, но затем сомкнулись вновь.
– Спрашиваю в последний раз, Шантарам, – сказал Конкэннон. – Ты со мной или против меня?
Я продолжал трясти Викрама:
– Очнись, Вик! Мы уходим.
– Оставь его в покое, – проворчал Конкэннон. – Разве не видишь, чувак счастлив?
– Это ни черта не счастье, если он ничего не чувствует.
Я тряхнул его сильнее:
– Викрам! Просыпайся!
Он открыл глаза, посмотрел на меня и расплылся в слюнявой улыбке:
– Лин! Как поживаешь, дружище?
– Лучше скажи, как ты?
– Никаких проблем, – промолвил он сонно, снова закрывая глаза. – Все отлично, старик. Все… отлично…
Викрам захрапел. Лицо его было покрыто грязью, а тело заметно усохло против прежнего, так что одежда, когда-то сидевшая на нем в обтяжку, теперь висела как на вешалке.
– Вик, старина, проснись!
– Да какого хрена ты к нему прицепился? – спросил Конкэннон уже агрессивно.
– Это не твоя забота, Конкэннон, – сказал я, не поворачивая головы в его сторону.
– Так, может, озаботишь и меня?
Детский прием, все это знают, и тем не менее прием часто срабатывает.
– Почему бы нет? – ответил я и впервые повернулся к нему.
Даже в полумраке был заметен холодный огонь в его голубых глазах-ледышках.
– Давай сделаем так, – предложил я. – Сейчас я отвезу друга к его родителям, а потом вернусь сюда, и мы потолкуем в переулке. Идет?
Он встал и приблизился ко мне почти вплотную:
– Есть две вещи, которые я уважаю. Это право человека уничтожать своих врагов и право человека уничтожать самого себя любым способом, какой ему нравится. Мы все катимся под гору. Каждый из нас. У нас одна дорога – вниз, и Викрам скатился по ней чуть дальше, чем ты или я, только и всего. Это его естественное право, и ты не должен ему мешать.
Это была гневная речь, и с каждым словом гнев в его голосе нарастал.
– Кроме прав, есть и обязанности, – ответил я, глядя в его разъяренное лицо. – Человек обязан помогать своим друзьям.
– У меня нет друзей, – сказал он уже спокойнее. – И ни у кого их нет. Дружбы не существует. Это сказка, вроде долбаного Санта-Клауса. Малышня в него верит, а потом он оказывается жирным мудаком, третьесортным актеришкой. Сплошное надувательство. В этом мире нет никаких друзей. Есть только союзники и враги, и любой из них в любой момент может тебя кинуть или, напротив, перекинуться на твою сторону. Такова правда жизни.