Тень Города
Шрифт:
Высокая — метров в пять стена из глины и камня, вдоль которой он шёл, была выстроена очень неаккуратно. «Надо спешить… Но куда? Боже, как жарко! Где-то я это…» Размышления прервало появление двоих мужчин, бородатых как Бен-Ладен. Они были вооружены. Правда, вооружены небольшими копьями с плоским наконечником, похоже, бронзовым.
«Боже, опять! Это не в первый раз, да, похоже, не в последний. Шутки предмета? Или хорошо стукнулся головой. Ладненько, эти парни мне определённо не нравятся. Узкая улочка — надо отойти и подумать. Это случалось и раньше, с тех пор, как предмет избрал его. Или не предмет, может, вправду воспоминание? Он никогда не был материалистом, но чтобы так… Галлюцинация, которая и не снилась шарлатанам-эзотерикам. Как в пошлом американском анекдоте — человек умер и попал… А вот этого Владимир (надо же, он продолжал себя осознавать, считается, это очень редкий случай, хотя такое
Внезапно он, что называется «почувствовал затылком», что к нему кто-то подкрался, что, принимая во внимание неясность положения, было более чем неприятно. И вовремя. Незнакомец (судя по бороде — из местных, хотя чёрт их знает) замахнулся сверху кривым, весьма внушительным кинжалом. Реакция была мгновенной и отработанной, едва промелькнула мысль: «А против спецтехники рукопашки в Древнем мире защиты не предусмотрено!», как вооружённая рука нападавшего была резко отведена правой, а левой Владимир (всё-таки он, а не этот из прошлого), согнув кисть, ударил противника по лбу основанием ладони, с таким расчётом, чтобы хорошо приложить напададавшего об стенку. Всё произошло как-то быстро и слишком неожиданно. Вроде бы не так уж и сильно приложил, но незнакомец как-то сразу обмяк, причём, похоже, вся тяжесть его туши навалилась на массивный золотой браслет, который Владимир только теперь увидел на запястье левой руки. Он отстранил руку, незнакомец безвольно повалился на землю. Что-то зазвенело.
«Вот тебе на!» по лбу нападавшего стекала тонкая струйка крови, глаза были открыты. Владимир перевернул ладонь: «Чёрт подери, это же спецсредство!» из замочка золотого браслета торчал тонкий, но явно прочный и острый бронзовый стилет. Видимо, когда он изогнул запястье, чтобы врезать основанием ладони, механизм сработал и выбросил подпружиненное лезвие. «А если оно ещё и отравлено!» — мелькнула мысль — «впрочем, нельзя здесь оставаться!» — в последний раз, бросив взгляд на тело, Владимир понял, что на него напал разбойник, звон, который он слышал, вызвали несколько разноцветных мешочков из дорогих тканей — кошельков. Кинжал лежал рядом с трупом, он казался каким-то грязным: «Может убийца не чистил его после своих тёмных дел, а может… Что-то в нём не то…»
Владимир быстро покинул место схватки, как-то автоматически сообразив потянуть золотой штифт замка — лезвие мгновенно спряталось в браслет. Быстрым взглядом прочитал иероглифы на украшении: «Да хранит Амон тебя, верный, в битве, в дальнем странствии от стрелы врага, укуса змеи и ножа нечестивца», неплохо, оберег, значит. И действует, не знаю как насчёт стрел и змей, а вот нож нечестивца — проверенно, особенно, если бить в лоб и со всей дури. Надо себе такую игрушку в часы встроить, хотя, не влезет. Спецсредство. Значит… Да — если я женюсь раньше, чем паду жертвой межведомственных разборок, мне будет что ответить на наивный вопрос мол, папа, а в древнем Египте бэшники были?.. Господи! Но кто я здесь? Разведчик, связной, диверсант, ликвидатор? Скорее — всё в одном флаконе и без закуски, специфика времени. Кто я по легенде?» — он оглядел дорогую одежду и украшения — «Похоже, купец. Торговля — самая популярная легенда undercover-нелегалов всех времён и народов. И чем я торгую?» Внезапно его ногу пронзила острая, хотя мгновенная, потому не сильная боль: «Колючка что ли? Вот оно что, как я не обратил внимание, что иду босиком? И это не слишком хорошо, ибо если пришлось пожертвовать частью респектабельного образа торговца, коей является обувь, то только потому, что серебряные или кипарисовые сандалии состоятельного человека подходят для быстрого бега хуже, чем вьетнамки или женские «шпильки» для стометровки. Да — продуманный был этот парень! Значит ожидается ситуация в которой нужно делать ноги, дабы иметь значительную фору перед преследователями в обуви на жёсткой деревянной подошве. Но главное, если это задание ответственное и опасное, если я, не зная в чём оно заключается, провалю его, изменится прошлое и…»
Он не заметил, как оказался на рыночной площади, внезапно подбежал бедно одетый, но выбритый юноша и поклонился в пояс:
— Господин,
— Мой господин, что с вами, о, великий Ра, ты нездоров?
— Маленький Пи-Ре, ты всё сделал правильно и будешь вознаграждён! — Господи, откуда я знаю имя юноши? Это говорил не я! А если… Если у меня ущемление позвоночной артерии при ударе, и я — там, я умер и обречён навсегда остаться здесь!
Ужас рассеял наваждение Владимира. Так же внезапно, как и впал в беспамятство, он очнулся в собственной машине.
Первое, что он увидел, — зелёные цифры электронных часов. «22:52 — чёрт — минут на десять вырубился!»
Похоже, пытаясь дотянуться до бардачка, всё же успел отстегнуть ремень безопасности, и, отключившись, завалился на переднее пассажирское сидение, чудом не ударившись головой о ноутбук.
Зрение восстановилось полностью, голова почти не болела — только ныли шейные позвонки и, на руках, пекли ожоги от злосчастной подушки.
«Вот тебе и картина Репина: «Ряженный суженый, на всю башку контуженный»! Но всё-таки. Неужели этот кто-то побеждает? Раньше Владимир сам пытался добиться слияния, но оказалось… Такого раньше он никогда не испытывал. Бывали различные «сны с конфеткой», но когда ты умираешь, или тебя убивают во сне, то просыпаешься ты не от страха, а в результате логического завершения. Причём не всегда, зачастую сон продолжается и после смерти «действующего лица». К этой «египетской Санта-Барбаре» Владимир уже стал относиться спокойно, как к побочному действию предмета. Или, относил к последствиям чрезмерного увлечения древностью. В конце концов, описаны миллионы случаев феномена сна с продолжением. А реинкарнация тут не при чём (в принципе, он не очень любил эту теорию и разум твердил: «не при чём»), если хозяин предмета постепенно завладевает его разумом? Конечно, теория реинкарнации соблазнительна, во-первых — даже Рай это по большому счёту — всего лишь пяти-звездная потусторонняя свалка, а всемогущие Нетеру слишком прагматичны, чтобы выбрасывать наработанный опыт души на свалку, пусть даже столь комфортабельную, да, к тому же, будто бы нечего им больше делать, кроме как развлекать миллиарды бездельников в Раю, или мучить десятки миллиардов бездельников в Аду. Хотя… Это поздняя теория, у египтян и эллинов считалось, что грешники в аду сами себя помучают… Лучше бы это было прошлой жизнью, прошлой, но своей, а не чуждым разумом, который входит в его душу через предмет. Реалистичность, боль, страх, тепло… Нет — не стоит кормить свою паранойю, пока это только во сне, не лезет же в реал это гость из минувшего. Может, Печать пытается заставить приоткрыть его одну из тех тайн, ради которых всё это и затевалось? Дай-то Бог!» Быстро справившись с собой, он поднялся, пристегнул ремень, схватился за ключ зажигания, но…
«О-о-оу!» — удивлённо сказал Владимир — «вот это да, и куда же черти меня занесли? Вполне тянет на продолжение видения, только уже во вполне современной форме!»
Вместо просёлка, на который, как он предполагал, очень удачно выбросило «десятку», перед ним было абсолютно пустое четырёхполосное шоссе, в северном сумраке полуночи и свете фары, уцелевшей при проламывании заграждения, была видна его «девственность» — гладкое, дорожная разметка просто сверкала замешанными в белую краску стеклянными шариками, не сравнить с изъезженной автострадой, с которой он благополучно вылетел. Вдалеке виднелись огни городка — километрах в двадцати, похоже, рядом были ещё посёлки.
Владимир сразу же решил ехать в сторону городка, — ибо до базы ещё больше сотни кило, а тут — не больше двадцати, а, главное, сколь ни захолустным окажется этот городок, в нём обязательно найдётся и СТО и травмпункт. И первое, и второе было просто необходимо, так как Владимир не знал, какие повреждения получила его машина, да и в каком состоянии он сам: «Вдруг смещение позвонков, отрублюсь на дороге и… ещё один КамАЗ по мою душу найдётся. А если радиатор пробит, или другая пакость — торчать в пятидесяти кило от базы и вызывать по мобильному эвакуатор!» Ни первая, ни вторая (особенно, первая) перспективы его не радовали. «Но, всё-таки, где же я?» — Владимир взял «Джипиэску», ввёл координаты в ноутбук — вот так те на… я в четырёх километрах от автострады, а городка, который — вот — впереди, на карте не значится, как, впрочем, и этого «девственного» шоссе. Хотя — посёлок есть рядом — да «Бычий хвост» — ну и название, хорошо хоть, что хвост, а не что ещё!» — Владимир улыбнулся, решив выйти из машины, чтобы осмотреть повреждения, прихватив большой фонарь, лежавший в багажнике.
«Да… Бампер на том ограждении и остался. Одна фара — вдрызг, другая — стекло разбито, но лампа уцелела. Что же — на одной фаре дотяну — не на одном двигателе!» — пошутил Владимир. Радиатор был цел, — спасли титановые жалюзи, правое крыло смято, частично сорвано до титанового листа. С титанового капота, штамповка которого вышла Владимиру «в копеечку» только краску содрало. В призрачном свете белой ночи, на фоне ободранного «синего металлика», тусклый и серебристый блеск титана делал поцарапанный капот похожим на крышку древнеегипетского саркофага, отделанную серебром и лазуритом. «Наверно в такой меня когда-то и упаковали!» — промелькнула дурацкая мысль. Заглянул под днище — плита, спасшая машину от излома, даже не лопнула.