Тень гоблина
Шрифт:
— Я чэловэк малэнький, — явно польщённый вниманием, серьёзно начал водитель, — но скоро вы увидытэ этот власт. У нас автомат, вот что власт! Ест автомат, ест власт! Скоро пост, там нэ спрашиваэт, там стрэляэт. Я так понэмаю, власт нужэн, бэз нэё совсэм бардак, только дурак нэлзя власт дават. Зачэм Элцын Дудаэву власт давал?
Но договорить не довелось. Машины начали притормаживать и вскоре остановились. Справа от дороги в бледном тревожном свете фар кривлялись причудливыми изломами теней бетонные сооружения. Все повыпрыгивали на асфальт. Затёкшие ноги с облегчением запрыгали по твёрдой земле. Марганов убежал искать
Плавский курил и о чём-то негромко разговаривал с братьями Исмаиловыми. Заметив подчинённых, он с ехидством протрубил сквозь клубы дыма:
— Ну что, Фомы маловерные, ещё часа полтора - и мы будем в Гудермесе, к утру туда и Масхадов со своим штабом подтянется, думаю, наше присутствие в городе будет для него приятной неожиданностью.
Скураш предпочёл промолчать. Его привлекли громкие крики у бетонных блоков, перегораживающих дорогу. Разобрать что-либо из-за работающих двигателей было сложно. Он напряг слух. Метрах в двадцати кто-то отчаянно матерился, не желая уступать доводам Петра Харлампиевича. Из темноты вынырнул увешанный оружием человек и о чем-то доложил старшему из братьев.
— В чём дело, Ваха? — поинтересовался Плавский, поворачиваясь в сторону блок-поста здоровым ухом, правое после контузии в Баку четвертый год ничего не слышало.
— Да ничего особенного, маленькие недоразумения…
— Мы их сейчас уладим, — пробасил Секретарь и, не вынимая изо рта сигареты, зашагал вперёд.
— Иван Павлович, — обгоняя и заслоняя собой, попытался остановить его Ваха, — давайте мы сами всё уладим. Там, — он махнул в темноту, — люди напуганные, временные, а потому непредсказуемые. Разрешите, мы сами…
Следом за Секретарём потянулись и остальные.
У самодельного шлагбаума стояла небольшая группа спорящих людей. С одной стороны — Евлампов, генерал Хаустов, заместитель командующего внутренними войсками и вездесущий полковник Загорский, с другой — четыре невзрачные фигуры, обезображенные касками и тяжёлыми бронежилетами.
Иван Павлович вклинился в эту группу, как таран.
— Я — генерал-полковник Плавский, Секретарь Совета национальной стабильности.
— А я - Папа Римский! Совсем одурели, сейчас, станет тебе Плавский на бандитских машинах по ночам разъезжать! Вы, мужики, вот что, особенно не бузите. Таксу за проезд знаете. Неровен час обкурившиеся контрактники выползут, греха не оберёшься…
— Ваше звание, — ледяным шёпотом выдохнул Плавский, — должность и номер части?
— А что я? Я — младший сержант Сменкин, — залепетал привыкший к крику и явно обескураженный секретарским шипением боец и на всякий случай взялся за висевший на груди автомат.
— Ты с оружием поосторожнее, — пытаясь оттеснить Плавского, выступил вперёд Евлампов.
– Кто тут у вас командир?
— Я - командир. Старший лейтенант Воробейчик, — глухим ватным голосом произнёс один из четырёх.
— А какого хрена ты до сих пор молчишь и этого долбостопа вперёд выставил? Что за ерунда у вас здесь творится? Ты посмотри, во что они одеты? — Плавский начинал распаляться. — Генерал, это ваши? — обратился он к Хаустову.
— Да, товарищ Секретарь. Старший лейтенант, немедленно пропускайте машины и завтра в штаб.
— Нет, мы сейчас здесь всё посмотрим. Свет у вас здесь есть?
— Дней пять
— Товарищ, генерал-полковник, я вас очень прошу, не надо будоражить личный состав! — протиснулся вперёд старший лейтенант. — Мне, конечно, стыдно, но за последствия я не отвечаю. Контрактникам малость денег выплатили, так они почти трое суток пьянствовали, а сегодня вечером обкурились и вообще никакие. А то, что он так одет, — командир сгрёб и затолкал обратно в темноту низкорослого солдатика с придурковатым лицом, одетого в какую-то немыслимую женскую вязаную кофту, — снабженцы наши виноваты. Скоро зима, а тёплого обмундирования всё нет, а ещё и патронов не хватает, их вообще за свой счёт приходится покупать.
Евлампов что-то торопливо шептал в здоровое ухо Секретаря.
— Ладно, — по всей видимости, согласившись с доводами своего заместителя, пробасил Плавский, — что на ночь глядя, да ещё на боевом посту, нотации читать. Завтра разберёмся, — он развернулся и, чертыхаясь, пошёл к машине.
Действительно, через два часа машины, благополучно миновав ещё несколько блокпостов, где их встречали с подчёркнутой вежливостью, добрались до второго по значимости города Чечни.
На ночь разместились быстро. Плавский ещё остался играть в нарды с местными бородачами, а все, за исключением охраны и Александра Брахманинова, разбрелись по отведённым для них комнатам. Несуразное строение, где московские гости обрели ночлег, тоже было выложено из красного импортного кирпича.
Ночь, распластавшись на низких облаках, беззастенчиво заглядывала в тёмные окна измученных войной и горем домов. Ей было всё равно, на что смотреть.
Скураш долго не мог заснуть. Постоянное ощущение близкой опасности напрягало нервы, и даже эта безликая ночная тишина комендантского часа не могла их успокоить и расслабить сжатую внутри пружину.
«Каково здесь нашим, — думал он, ворочаясь в незнакомой постели, — из мирной жизни, от детей, от жены и вдруг — в непривычную обстановку, наполненную ожиданием беды и смерти».
Ему стало жалко того старшего лейтенанта. Что завтра с ним сделают? Наверное, будут орать и стращать всякими армейскими напастями, навесят выговоров и отправят назад, к обкурившимся подчинённым. И ничего, по сути, в его жизни не изменится. Если повезёт, вернётся домой живым и станет по пьянке рассказывать, как задержал сановитых москвичей, и с каждым разом эта байка начнёт обрастать всё новыми подробностями и мелочами, пока окончательно не превратится в пьяную небылицу.
Мысль о судьбе старлея, сменили юркие мыслишки о смысле нынешней поездки.
«Какого чёрта надо было сюда переться? Да еще связываться с бандитами. Вот не работай бесперебойно беспроволочный телеграф народной молвы, да не кипи всё вокруг желанием скорейшего мира, ещё неизвестно, чем бы вся эта авантюра закончилась. Хотя, наверное, в этом и есть особенность, которая отличает Плавского от окружающих. Ведь он всё рассчитал правильно и даже бежавшую впереди него молву о мире и ту запряг на себя работать, да и завтрашний день чётко вычислил: кто встречает, тот и хозяин. А встречать Масхадова будет он. Молодчина! Другое дело — решится ли он на заключение мира, да и наделён ли такими полномочиями? Насколько Малюта знал, с президентом шеф давно уже не встречался.