Тень дракона
Шрифт:
Шнурки на туфлях отчего-то запутались.
– Ч-черт! – Шатов сел на пол и принялся стягивать туфли. – А я ноги промочил!
Один туфель, второй туфель. До завтра высохнут. Теперь встать. Слышишь, Жека? Подъем! В смысле – встать! И снять куртку.
Божечки, ведь выпил всего бутылку! Ка-кой крепкий напиток. Просто с ног валит. Шатов встал, постоял, прислушиваясь к выводам своего вестибулярного аппарата. Нет, не валит. Во всем теле – тишь да гладь. Координация движений – отлично. Это в голову шандарахнуло.
– Привет, Вика! –
– Что случилось, Женя? – Вика села напротив Шатова.
– Ничего, просто я выпил немного. Бутылочку.
– Это я заметила. По какому поводу?
– А что, нужен повод? – удивился Шатов. – Чтобы человека замочить – повод не нужен, нужно просто желание. Чик, бац! Ты, кстати, знаешь, что перере-ре… тьфу ты, перерезание горла – один из самых гуманный способов казни? Человек вроде бы даже и не мучается почти. Просто засыпает…
– Женя…
– Ага. Вместо колыбельной – ножом по горлу. Очень эффективно…
– Женя…
– Да что ты заладила – Женя, Женя! Меня Вита так не называла. Она меня называла Евгений Шатов. Понимаешь? Ни черта ты не понимаешь, Вика, потому, что ты только подмена. Восковая кукла перед окном. Как у Шерлока Холмса. Помнишь?
– Я помню.
– Вот и замечательно. Ты мне еще скажи, почему девки сейчас не носят брюки, а надевают юбки с разрезом для бедра… До бедра. Почему? Это же опасно для жизни. И не смотри на меня так, Вика. Ну, напился! Хотя, если честно, – Шатов понизил голос до шепота, – это я еще не совсем напился, это я еще притворяюсь. Но очень хочу напиться, потому что устал притворяться. Имею я право устать притворяться? Имею. Куда я бутылки дел?
– Ты отдал их мне, чтобы я поставила в холодильник, – ровным голосом ответила Вика.
– Правильно. Ты думала, что я забыл? Ничего подобного. Это я тебя проверял. Доставай бутылку. И два стакана, – Шатов на всякий случай поднял два пальца. – Мне и тебе. Ты же составишь мне компанию? Я не хочу пить в оди…ночку. Это похоже на название тюремной камеры – одиночка. И еще…
Шатов наклонился к лежащей на полу куртке, достал из кармана телефон:
– Поставь, пожалуйста, на подзарядку. А то вдруг позвонит кто-нибудь, предложит сыграть…
Нужно срочно добавить. Ощущение легкости начало потихоньку уходить. Быстро пьянеешь – быстро трезвеешь, Шатов. Только деньги зря тратишь.
Нужно налить. Бутылка, оказывается, уже стояла на столе. И стаканы. Два. Какая умница, эта Вика. Только вот имя немного подкачало. Вика. Нет, одна буква все может изменить.
– Давай, Вика, выпьем за Виту. За мою Виту! – Шатов поднял стакан. – Давай. А теперь – за тебя. И после – за меня…
– Не нужно так часто, – тихо сказала Вика.
– В точку попала. Не нужно так часто. И уби-вать так часто – тоже не нужно! Зачем так часто? Зачем вообще убивать? – Шатов вытер рот. – Я не могу понять. И никто не может понять.
Шатов посмотрел на свои руки и обнаружил, что они в грязи. Это когда он снимал туфли…
– Свинья, – сказал Шатов. – Я – свинья. Напился до свинского состояния. Я сейчас, только руки помою. Сейчас.
Кран в ванной поддался сразу. Пошла теплая вода.
Шатов подставил под струю руки и с интересом смотрел, как вода по крупинке смывает успевшую подсохнуть грязь. Он умывает руки. Он умывает руки, не желая… Чего он, собственно, не желает, Шатов додумывать не стал. В голову вдруг пришла идея, что душ – это то, что нужно.
Ему нужно принять душ. Немедленно.
Шатов расстегнул рубаху. Одна пуговица заупрямилась, и за это была оторвана.
– Что там у тебя, Женя? – из-за двери спросила Вика.
– Все нормально, просто я решил принять душ и уронил тазик. Все нормально.
Шатов осторожно стал в ванну и задернул занавеску.
Вначале – горячую. Пошел пар. Хорошо они сегодня раскачегарили. Почти кипяток. Теперь добавить холодной. Еще. А вот теперь начать потихоньку выключать горячую. Совсем понемногу, миллиметр за миллиметром.
Холоднее, еще холоднее. Человек может привыкнуть к чему угодно, если привыкать по чуть-чуть. Вот как сейчас – горячая вода перекрыта, только холодная, а он стоит и даже не вскрикнул.
Так ты привыкнешь и к убийствам. И чувство вины уйдет от тебя. По чуть-чуть. Сегодня не обрати внимание на выброшенную из окна женщину. С утра. А к вечеру не принимай близко к сердцу то, что шестнадцатилетней девчонке перерезали горло… Или воткнули нож в позвоночник. Наплевать.
И потихоньку ты перестанешь воспринимать все это слишком лично. И тогда ты… Шатов выключил воду, растерся полотенцем. Тогда ты перестанешь быть человеком, Женя Шатов. Или Дракон имел ввиду именно это? Ты перестанешь быть человеком? Ты сделаешь выбор и перестанешь дергаться по поводу его игры. Откажешься – и никто не сможет заставить тебя ее продолжить. А то, что он будет штрафовать тебя в тройном размере… Это его проблемы, и проблемы тех, кто ему подвернется по руку. И, кстати, у Дракона появляется куда больше возможностей, чтобы ошибиться и попасться.
Что-то он протрезвел. Это не входит в его планы на сегодня. Он хочет напиться.
Шатов обернулся в полотенце и вышел из ванной.
Вики на кухне не было. Бутылка и стаканы стояли на столе.
– Вика, ты где? – крикнул Шатов.
– Стелю постель.
– Я сейчас приду, только вот захвачу бутылку и стаканы.
Пить не обязательно на кухне. Пить можно и в комнате.
Вика сидела в кресле, завернувшись в халат. При неуверенном свете ночника она была особенно похожа на Виту. Шатов торопливо отвел взгляд и сел на постель: