Тень дракона
Шрифт:
– Он здесь!
– Что?
– Он здесь! – крикнул Шатов, указывая рукой на четвертый ярус. – Здесь Дракон.
Таранов беспомощно перевел взгляд с лица Шатова туда, куда указывала его рука.
– Точно?
– Он там, – Шатов почувствовал, что задыхается. – Там. Он ждет исполнителя. И потом они уйдут.
Крик из мрака. Сергиевский? Или Пирог? Никого из них не видно. Только голоса и шелест чего-то мелкого, падающего с высоты.
– Мы не попадем наверх! – в голосе Таранова мелькнула
– Не наверх, – Шатов потянул за собой Таранова, – не здесь.
Он и сам не мог понять, откуда появилась эта уверенность. Он не думал, он знал, и это знание не имело ничего общего с его умом. Нюх? Инстинкт?
Нужно бежать туда. Потом свернуть вправо и подняться по лестнице… Откуда он знает об этой лестнице? Бегом! Шатов оглянулся на Таранова, споткнулся. Опер обогнал Шатова, вырывая на ходу из-под куртки пистолет. Шатов не видел этого в темноте, просто угадал по легкому оттенку шороха.
– На второй этаж! – крикнул Шатов. – На второй и направо.
Боль свела правую ногу, пришлось схватиться за металлические перила, покрытые испариной. И каждую ступень брать приступом. Раз за разом. Еще…
Все нормально, боль – это только иллюзия. Шатов выбрался на второй этаж, вышел в коридор. Тут, по-видимому, подразумевалось размещение дирекции будущего стадиона. Или медицинские кабинеты. Или бухгалтерия.
Темный, заполненный холодом влажного мрака, коридор.
– Шатов, куда дальше? – Таранов дышал надсадно, но произнес это тихо.
Шатов оглянулся по сторонам. Одинаково темно и гулко. И ни единой мысли куда идти.
– Не знаю, – пробормотал Шатов.
– Черт, – Таранов подошел ближе, И Шатов почувствовал его запах – смесь сигарет, мокрой одежды и неуверенности. – Пошли назад…
– Нет, – Шатов обернулся резко и увидел, как в одном из проемов – светлом прямоугольнике, освещенном светом огней вокзала, что-то сдвинулось с места.
Тень? Силуэт?
Шатов тронул Таранова за плечо и указал на дверной проем.
– Понял, – шепнул Таранов, – не лезь вперед.
Пол коридора не был засыпан мусором, Таранову удалось почти бесшумно подойти к двери и заглянуть.
– Стоять, милиция! – скомандовал Таранов громко и вошел в комнату.
Шатов вошел следом.
В помещении было светло – окна выходили в сторону вокзала. На фоне окна замер силуэт с поднятыми руками. Напротив него, держа пистолет двумя руками, стоял Таранов.
– Не двигаться, – предупредил Таранов. – Оружие есть?
– Нет, – глухо ответил силуэт.
– Руки за спину, – скомандовал Таранов. – Живее!
Шатов осторожно вдоль стены прошел мимо Таранова в комнату.
– Не подходи к нему, – чуть задыхаясь, сказал Таранов.
– Хорошо, – Шатов посмотрел на стоящего возле окна, пытаясь рассмотреть его лицо.
– Он? –
Он? Шатов сделал осторожный шаг. Не похож. Черты лица не рассмотреть, но фигура, рост… И нет того ощущения угрозы, которое всегда исходило от Дракона. Не он? Но где тогда?…
– Не он, – выдохнул Шатов.
– Ну и черт с ним, потом разберемся, – сказал Таранов, – нужно забирать и идти к нашим, вниз. Что там у Рыжего.
– Рыжего? – Шатов почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. – Я думаю, что…
– Что? – Таранов подошел к стоящему возле окна, звякнул метал.
Шатов успел заметить, как что-то мелькнуло, силуэт метнулся в сторону.
– Мать, – вскрикнул Таранов.
Всего несколько секунд – Таранов взмахивает рукой, Шатову показалось, что просто для того, что удержать равновесие, но рука с пистолетом резко опустилась, припечатывая голову противника. Глухой удар и звук падения тяжелого тела.
– Урод, – негромко сказал Таранов, – бегать надумал.
Тело у ног Таранова лежало неподвижно.
– Сильно ты его приложил… – без выражения произнес Шатов.
– А не хрен играть в догонялки. Сказали – стоять.
«Сказали – стоять,» – голос Таранова как-то странно исказился, словно произнес это оперативник не в двух шагах, а в нескольких десятках метров от Шатова.
И словно туман заполнил комнату.
Шатов потер глаза. Нет, он видел все четко, насколько позволяло освещение, но одновременно словно пелена скользила перед глазами, словно второй кадр наложился на картинку, и кадр этот был темным, состоящим из сумрака, теней и отблесков света.
– Сейчас мы его упакуем, – наклоняясь к лежащему, сказал Таранов.
Звякнули наручники, сухо щелкнули, застегиваясь.
Голос Таранова звучал напряженно, азарт преследования еще не прошел. Шатов перевел взгляд с опера на дверной проем, разом лишившись возможности двигаться и говорить.
Дверь была прямоугольником темноты и одновременно светлым пятном на черном фоне. Она оставалась неподвижной и одновременно приближалась…
Нет. Шатов попытался выкрикнуть это, но голос не подчинился. Получился только какой-то болезненный выдох, похожий на стон. Нет. Нет.
Что-то произносит Таранов, глядя на Шатова.
Слишком сильно ударил? Кажется, это сейчас беспокоит Таранова? Или он просит Шатова помочь оттащить этого человека вниз?
Шатов переводит взгляд на лицо лежащего. Свет сейчас падает на него, и это незнакомое лицо. Этого человека Шатов никогда прежде не видел. И это лицо совершенно не похоже на лицо Дракона.
Что-то темное, почти фиолетовое, густо и тягуче стекает по виску лежащего. Кровь? Тогда Таранов действительно ударил слишком сильно.