Тень чужака
Шрифт:
— То же самое? — Остановившийся перед Шутовым бармен поднял одну бровь. Поскольку за эти три вечера они научились отлично понимать друг друга, Шутов вместо ответа коротко моргнул. В следующую секунду бокал был уже наполнен бурбоном точно на том же уровне: не доходя сантиметра до ободка. Взялся было за ножку, чтобы пригубить только что налитое, но его остановил женский голос. Голос был низким, но довольно приятным:
— Я бы тоже очень хотела «то же самое».
Скосив глаза, Шутов встретился взглядом с только что севшей на соседнюю табуретку девушкой лет
— Привет, — девушка улыбнулась. — Я — Хайди. А вы?
Прокол, подумал Шутов. Выговор не местный. Наверняка приехала сюда из Нью-Йорка или, в крайнем случае, из Нью-Джерси. Впрочем, это неважно. Ведь не исключено, что путаны могут приезжать на заработки и оттуда. Девушки такого типа и особенно с таким напором не совсем в его вкусе. Но собственно, а почему бы нет? Работа, настоящая работа, для него практически закончилась. Так почему бы не расслабиться? Девчонка довольно мила.
— Я вам не нравлюсь? — спросила Хайди.
— Вы? Почему же. У вас все в полном порядке.
— Спасибо. Именно поэтому вы не хотите называть свое имя?
— Майк.
— О’кей. В бокале у вас бурбон, я правильно поняла?
— Правильно. — Шутов посмотрел на бармена. — Бурбон для леди, о’кей?
Направив на бармена сжатый кулак, Хайди сказала:
— Только плачу я, запомните.
— Плачу я, — сказал Шутов. — И хватит разговоров на эту тему, ладно?
Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор. Казалось, Хайди пытается понять, насколько сильным может быть его взгляд. Наконец, взяв бокал, сказала:
— Ну вы и персонаж. Никогда таких не видела.
— Какой есть.
— Да уж. Из Нью-Йорка?
— Нет. — Сообщать, откуда он, в данном случае не было никакой необходимости.
— О Господи… — Хайди осторожно дотронулась до его руки своей ладонью. Прикосновение было очень приятным, не сухим и не влажным, а как раз таким, как нужно. Кроме того, при этом движении до Шутова донесся еле слышный запах хороших духов. — Представляю, какое я на вас произвожу впечатление. Но я такая, я ничего не могу с собой поделать. Не обижайтесь на меня, ладно?
— Ладно.
— И вот что, Майк… Вот что… давайте поговорим, пока мы еще можем говорить…
— Пока мы еще можем говорить?
— Да… Вы остановились в этом отеле?
— В этом.
— Понятно. — Хайди сделала глубокий глоток. Обняла бокал ладонями, так, будто хотела его согреть. — Майк, только честно: вы хотели бы меня еще увидеть?
— Еще? Вы уходите?
— Нет, но… Ответьте: хотели бы или нет?
— Ну… хотел бы. — Шутов еле сдержал усмешку. Хайди сидела, не глядя на него, и, судя по напряженному профилю, была очень серьезна. — Не понимаю только, что происходит.
— А я не понимаю, хотели бы вы меня увидеть или нет.
— Хайди, я же сказал: хотел бы.
— Когда действительно хотят
— Господи… Хорошо, Хайди. Я очень бы хотел вас еще увидеть. Очень. Теперь верите?
— Ладно. Верю. — Хайди поставила бокал на стойку. — Все. Они. В каком номере вы остановились?
— В двести восьмом. Кто «они»?
— Неважно. Майк, умоляю: не связывайтесь с ними. Особенно с Грэгом. Он играет в футбольной команде. В настоящей. Они вас просто расплющат.
— Они — кто?
— Неважно. Просто я с ними приехала. Они воображают, если я позволила им поехать вместе со мной, они могут рассчитывать на что-то большее. Особенно Грэг.
Рассмотреть в зеркале за спиной бармена тех, кого, видимо, имела в виду Хайди, было не так-то просто. Он видел только, что их трое, что это довольно отчаянные ребята, похожи то ли на студентов, то ли на спортсменов из промежуточной лиги. Один из тройки, громила с короткой стрижкой, в полосатой футболке, выделялся особо. Видимо, это и был Грэг. Перехватив взгляд Шутова, Хайди сморщилась — так, будто проглотила целый лимон:
— Майк, только не нужно ничего начинать. Получится, что я втравила вас в историю. Не спорьте с ними, умоляю. Слышите, Майк? Не спорьте. Мы встретимся позже, ладно? Я сумею отшить его сама. Только умоляю, Майк, честное слово, очень прошу: не встревайте в наш разговор. Сделайте вид, что вы меня не знаете. Хорошо? Майк, ну пожалуйста…
В зеркале было видно, как громила, отделившись от товарищей, медленно двинулся в их сторону. Трое, подумал Шутов. Что ж, бывало, они с Байером, встав спина к спине, отбивались от двенадцати. Правда, сейчас в нем сидит почти бутылка бурбона. Ничего. Он себя знает. Раздражение, накопившееся в нем за эти дни, способно нейтрализовать десяток бутылок.
— Хайди… Вы только не волнуйтесь. Ладно?
— О, Майк… Ну пожалуйста, ну я вас очень прошу… — В этот момент громила, встав между ними, положил руку на стойку. Он стоял спиной к Шутову, явно намеренно отгородив его от Хайди. Что ж, подумал Шутов, одно к одному. Он смотрел на локоть громилы, почти касавшийся его бокала. Вниз, от локтя к кисти, тянулась вытатуированная синим надпись: «I fluently speak rednecks» [2] . Судьба сама посылает ему случай выплеснуть всю накопившуюся в нем ярость. Без всяких предисловий.
2
Я бегло говорю по-красношеему ( англ.).
— Хайди. — Несмотря на то, что громила разговаривал с Хайди шипящим шепотом, Шутов все отлично слышал. — Мы так не договаривались. Ты куда исчезла?
— Слушай, Грэг, — Хайди старалась говорить спокойно, но, похоже, ей это не очень удавалось, — Грэг, не затевай истории.
— Я не затеваю. Куда ты делась?
— Я хочу побыть одна. И запомни: я ни с кем ни о чем не договаривалась. Вообще может быть такой вариант: какое-то время я провожу здесь без вас? Или не может?