Тень амёбы

Розов Александр Александрович

— Я уловил, — сказал Зенон, — речь о некой инварианте инженерии сверхцивилизаций.

— Да, наверное, можно так это назвать… А какие идеи про обед или ужин?

— Э-э… Что ты скажешь, если я предложу шоколадный мясной пирог?

— Я скажу, что не поняла: ты правда готов смешать эрзац-шоколад и эрзац-мясо?

— Да. Это один из странных австралийских рецептов.

— Не из тех ли, о которых Крокодил Данди говорил: жрать можно, но на вкус говно?

— Дьявол знает. Я не пробовал, так что ответ может дать лишь эксперимент.

—

Что ж, отвага украшает звездолетчика! Поехали! А я буду поддерживать тебя потоком свежей информации.

Дав такое поэтичное согласие на пищевой экстрим, Ликэ уселась за стол и взяла в руки планшетник. Пока Зенон закидывал в фидер камбуз-комбайна плоды эрзац-какао, эрзац-мясные грибы, воздушно-клубневый картофель и прочие ингредиенты, среди скачанных новостей нашлось нечто, достойное артистично-комического прочтения.

— Шок и трепет! — объявила Ликэ, — При ООН создан Главный комитет по контактизации интерстелларных культур, ГККИК! Он становится седьмым Главным комитетом!

— А остальные шесть про что? — поинтересовался Зенон, не прекращая наблюдать сквозь прозрачную стенку за ходом технологических процедур в недрах комбайна.

Тут Ликэ пришлось глянуть в энциклопедию, поскольку ее раньше не интересовали эти вопросы ооновской бюрократии, теперь же, прочитав об этом и сократив официальные наименования для удобства, она ответила:

— Про демилитаризацию, про экономизацию, про гуманизацию, про деколонизацию, про администрацию, и про юстицию.

— Так-то, логично, — отреагировал он, — если джамбли существуют, то кто-нибудь в ООН должен получать за это деньги. Полагаю, они уже развили бурную активность вокруг.

— Еще бы! — подтвердила Ликэ, — Как обычно, главная идея: извлечь профит через нагон ужаса перед джамблями в платежеспособных слоях популяции.

— Это общеизвестная фрейм-формула, — заметил Зенон, — туда можно подставить вместо джамблей что угодно: ядерную зиму, фреон и озоновые дыры, углекислый парниковый эффект, пекинский вирусный насморк, сетевой искусственный интеллект, автономные ударные дроны, молекулярный дизассемблер и векторики, кристадин-фюзоры, морские фермы-фудотроны, големы и ксверги…

— Ты прав! — Ликэ хлопнула в ладоши, — Но есть нюанс: до насморка включительно была сегрегация. Хозяева миропорядка, грубо говоря: элитка, стояла над раздутой фобией и стригла шерсть с плебса. Начиная с ударных дронов, сегрегация рассыпается. Дошло до инверсии: векторики и фюзоры напугали скорее элитку чем плебс. Так и джамбли. Они пугают в меньшей мере плебс и в гораздо большей мере элитку. Чоэ Трэй не просто так сочинила «Тень джамблей на царствах», она интуитивно чувствует тренды.

Камбуз-комбайн завершил работу. Зенон стал вдумчиво перекладывать полупродукт из приемного бункера на сковородку и, между делом, произнес:

— Что толку спасать корону, если голова еле держится? Ты не отметила одну деталь.

— Какую? – поинтересовалась она.

— Элитка поделилась на фракции роялистов и креолов. Карл Маркс сказал

бы: нарушена монолитность классовых интересов. Боливар не вынесет двоих, добавил бы О.Генри.

— О! Изящно сказано! Роялисты и креолы это история войн за независимость Латинской Америки от Испанской короны, верно?

— Да. В нашем случае роялисты встали в позу «корона или смерть», а креолы пошли на сепаратный союз с астропанком, поступившись кое-какими ресурсами и привилегиями, чтобы сохранить за собой хотя бы часть этого в будущем.

— С астропанком? – переспросила Ликэ.

— Да. Возможно, не самое удачное название будущего, но я с ходу не нашел другого.

Сделав такое признание, Зенон углубился в креативные процедуры прожарки будущего шоколадно-мясного пирога. Ликэ, между тем, еще прокрутила ленту, и сообщила:

— Междисциплинарный экспертный совет ГККИК уже прислал нам рекомендации, как правильно общаться с джамблями.

— Kurwa mac! — выругался Зенон, от неожиданности уронив самодельную керамическую лопатку, придуманную для тщательного переворачивания пирогов. Впрочем, благодаря неспешности лунной гравитации, он поймал полезный инструмент до падения на пол.

— Рекомендуется, — невозмутимо продолжила Ликэ, — построить таблицу перевода между латинским алфавитом и символьной системой джамблей.

— А что рекомендуется на случай, если них нет символьной системы типа алфавита?

— Зенон, ты правда думаешь, будто ооновский бюрократ способен вообразить такое?

— Гм… Резонно… А что там дальше?

— Дальше, понятное дело, нам следует составить англо-джамблийский словарь и начать переговоры (цитирую) «всемерно подчеркивая дружественность намерений землян, как миролюбивой расы, ориентированной на взаимовыгодное сотрудничество».

— Totalnie pizdziec, — оценил Зенон, уже не роняя кулинарный инструмент.

— Это еще не тотальный, — поправила она, — а тотальный дальше. Нам следует тактично спросить об их биохимическом и биомеханическом строении, структуре их общества и целях миссии, особенно в отношении Земли, Титана, и других небесных тел Солнечной системы, об их родной звездной системе и о звездных системах других цивилизаций и сверхцивилизаций, которые им известны.

Зенон издал не артикулируемый звук, свидетельствующий о недостаточности ресурсов инвективной лексики для адекватной оценки рекомендаций ГККИК. Ликэ понимающе кивнула и сообщила:

— В заключение этой сессии предлагается попросить джамблей уточнить и поправить ту модель Вселенной, которая принята сейчас в нашей физике.

— Гм! — Зенон последний раз перевернул уже почти готовый пирог на сковородке, — Мне представляется картина: древний египтянин приходит в паб и говорит: у наших жрецов сложилось мнение, что вселенная это долина, вытянутая вдоль Нила, над ней на особом столбе вертится сапфировая крыша, к которой снизу подвешены звезды. Еще ниже есть желоб, по нему проплывают Солнце и Луна. Все ли верно наши жрецы определили?