Тень Александра

Неваль Фредерик

К великой радости Ганса, она оказалась изящной молодой женщиной. Метр семьдесят пять ростом, тоненькая и легкая, с высокой грудью и миловидным личиком, обрамленным прекрасными золотисто-каштановыми волосами, спадающими на плечи. Короче, идеальная приманка для холостяка или юнца, которого мучают гормоны. Подозрения подтвердились после получасового разговора. У моей «ассистентки» были такие обширные пробелы в античной истории, что там можно было бы сажать баобабы. Но она проявляла незаурядную

ловкость, чтобы избежать нежелательных вопросов и выведать что-нибудь у Ганса, так что я ни в коем случае не назвал бы ее пустоголовой обольстительницей. Маэ была женщиной столь же умной, сколь и привлекательной.

— Серьезно? — с удивлением переспросил ее Ганс. — Ты даже выступала в цирке?

Она широко улыбнулась:

— Да, конечно. И у меня даже осталось воспоминание об этом, — добавила она, задрав юбку, чтобы продемонстрировать маленький круглый шрам. — Вот, посмотри.

Ганс уставился на ее бедро.

— Это называется «неудачный двойной виток». Два моих страховщика ушли. Я упала плашмя на спину, и роликовая доска рухнула на меня сверху с восьми метровой высоты.

— Ты, должно быть, и подняться сама не могла.

— Не то слово. А ты, Морган? — с интересом спросила она, оглядывая меня с головы до ног. — Какой спорт предпочитаешь ты?

— Лопатку и мастерок.

Она, не спуская с меня глаз и посасывая кусочек китайской нуги, звонко рассмеялась.

Когда Маэ обращалась к мужчине, она выгибала поясницу, чтобы выставить вперед то, что, возможно, считала своим главным козырем. Ее попытки обольстить нас были так демонстративны, что я едва сдерживал улыбку, глядя на нее, хотя она, казалось, не обращала на это никакого внимания. Или она принимала меня за придурка, что было вполне вероятно.

— В таком случае я должна чаще ездить на археологические раскопы.

— Наверняка у вас будет много таких возможностей.

Несмотря на неоднократные попытки Маэ перейти со мной на ты, я не хотел этого делать, чтобы дать ей почувствовать, что не намерен переходить с ней на дружескую ногу.

Ганс ерзал, сидя рядом с ней на диване. Я терпел, пока он не начал задыхаться, словно собака, жаждущая, чтобы ее приласкали, и наконец решил поставить точку в этой гнусной комедии.

— Мелина забронировала билеты на самолет на завтра, — сказал я, собирая чашки, — а мне еще нужно утрясти кое-что сегодня вечером. Это отнюдь не означает, что я указываю вам на дверь, но…

— Могу я чем-нибудь тебе помочь? — с обворожительной улыбкой закинула удочку Маэ.

— У вас наверняка тоже есть свои дела, — ответил я, сопровождая такую же широкую, как у нее, улыбку ледяным взглядом.

Ей удалось сохранить радостное выражение лица,

и только едва заметно задрожавшие губы выдали ее досаду.

— Значит, я приеду за вами завтра в семнадцать часов. Буду ждать внизу в такси.

Я дружелюбно пожал ей руку.

— Превосходная мысль.

— Я отвезу тебя? — весело спросила она Ганса, подкидывая на ладони ключи от машины.

Ганс уже готов был согласиться, но я положил свою железную руку на его плечо.

— Это очень любезно с вашей стороны, но еще час или два он мне будет нужен. Разве ты забыл, Ганс?

Он хотел было запротестовать, но я не убирал руку с его плеча.

— Да-а… — промямлил он с горестной улыбкой. — Надо закончить работу. Морган — рабовладелец.

Маэ бросила на меня насмешливый взгляд.

— В таком случае… я говорю вам «до завтра». Смотрите не заработайтесь.

Я закрыл за ней дверь, а Ганс, потирая плечо, выругался так, что покраснели бы солдаты в казарме.

— Если ты хочешь изображать из себя монаха, это твое дело, но не мешай наслаждаться другим.

Я бросил на него презрительный взгляд:

— Дуралей! Неужели ты ничего не видишь?

— Почему, вижу пару грудок, как…

Он сделал непристойный жест.

— Ганс… как ты думаешь, почему эта дамочка свалилась на нашу голову?

— Эта девочка провела здесь вечер, чтобы меня воспламенить.

Я кивнул, улыбнулся и схватил его за майку на груди.

— Маленький кретин!

— Мор, оставь меня!

Я приподнял его на несколько сантиметров, так что он касался пола только кончиками пальцев.

— Перестань! Перестань, черт побери!

— Это не девочка, — прошипел я в его искаженное лицо. — Это женщина, Ганс. Женщина, которая к тому же почти годится тебе в матери. И когда такая женщина заигрывает с таким ребенком, как ты, это значит, что она хочет сделать так, чтобы он во всем ей подчинялся. Это гадюка, которую Юрген подсунул, чтобы она шпионила за нами, несчастный клоун! — закончил я, отпуская его. — А ты торопишься броситься в пасть волку.

Он привел в порядок свою одежду и постучал пальцем по виску:

— Ты еще больше тронутый, чем отец! Тебе повсюду мерещатся подозрительные типы. Она нормальная баба, Мор, можешь мне поверить, я таких уже повидал.

— Ах да, ты донжуан! Олицетворение опытности!

— Ты думаешь, что все знаешь лучше всех, потому что появился на свет на пятнадцать лет раньше меня?

— Я знаю достаточно, чтобы определить шрам от пули.

Он побледнел, и его кадык на шее задвигался, а в горле что-то заклокотало.

— Ты говоришь это, чтобы припугнуть меня? — жалобно пропищал он.