Tempus
Шрифт:
– Прости, Драко, - сказал Лестрандж.
– Обливиате экскульпо мемориа коммутато* .
Драко открыл дверь, вышел, и она закрылась за ним со щелчком. Лестрандж убедился, что он ушел, затем пересек комнату и спрыгнул по ступенькам в спальню.
Гарри проследовал за ним, но остановился в дверном проеме. Он вытащил свою палочку и затем стянул с себя плащ.
– Извините, профессор, - обратился он самым вежливым голосом, каким только мог, потому что его всего просто трясло от ярости, - но я считаю, что
_____________
* (п/п Oblivisci - забывать; exculpere - вырезать, стирать; memoria - память; commutare - изменять, перемещать.
Глава 16.
Вздрогнув, Лестрандж оторвал взгляд от постели, которую уже принялся перестилать.
– Здравствуй, Гарри, - сказал он с нарочитой бодростью в голосе.
– Э, заскочил на чашечку чая, да?
– Пожалуйста, профессор… - Гарри понял, что краснеет, хотя, по идее, он был здесь единственным, кто имел право предъявлять претензии.
– Все это время я находился здесь. Я все видел.
Лестрандж сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Простыни собрались складками вокруг его ног.
– Что ж, тогда ты знаешь, как важны эти… встречи… для Драко.
– Он говорил почти убедительно. Невинно.
– А как насчет Вас, профессор?
– Гарри ступил в комнату, попутно отмечая, что палочка Лестрандж покоилась на маленьком столике возле двери. Хорошо.
– Насколько эти встречи важны для Вас?
На лице Лестранджа мгновенно проступило сдерживаемое до этого чувство вины.
– Ты даже представить себе не можешь, как трудно… - начал он, но затем замолчал. Мужчина издал короткий смешок… облегчения. По крайней мере, так показалось Гарри.
– Уверяю тебя, единственным моим намерением, когда я решил устроить встречу Регулусу и Драко, было желание помочь им. Я и понятия не имел, что окажусь настолько… втянут. Что Блэк будет таким…настойчивым.
– Его лицо приобрело алый оттенок, и складывалось впечатление, будто ему было трудно дышать.
– Я понятия не имел!
– Декан Слизерина нагнулся за постельным бельем и скомкал его.
Гарри сузил глаза, но постарался изобразить сочувствие на лице. Применять легилименцию легче, когда объект «открыт».
– Все в порядке профессор, - сказал он, полностью заходя в комнату.
– Я… я понимаю.
– «Легилименс».
Лестрандж кинул ком ткани в камин, и магическое пламя охватило простыни, сжигая их за мгновение.
– Святой Мерлин, какой же я романтичный дурак. Я видел двух молодых влюбленных волшебников, разлученных вмешательством жестокого старого… впрочем, мне не следует отзываться о нем в подобном тоне… Я, правда, хотел только помочь.
Гарри и в самом деле видел в воспоминаниях мужчины этих двоих - Регулуса и Драко - сидящих вместе за столом и над чем-то смеющимися; Лестранджа, который спорил с директором; разговор
Но все равно оставалось что-то, что Лестрандж до сих пор утаивал. Он поступил хитро, похоронив некоторые сведения так глубоко, что едва ли сам мог добраться до них. Лестрандж действительно верил в свою романтичную полуправду…
«Вот. Оп», - Гарри сдержал изумление на лице и в голосе, и заговорил, как будто знал об этом с самого начала:
– Итак, когда Вы переспали с Регулусом?
– О, э-э… - Лестрандж был застигнут врасплох этим. Не удержавшись на ногах, он бессильно опутился прямо на незастеленный матрас и уставился на каменную кладку камина.
– О-о-около года назад. Только один раз, понимаешь. Это было ошибкой. Н-но было трудно отклонить такое предложение…
Одновременно Гарри четко видел воспоминание: Регулус, его дерзкое поведение, алые притягательные губы, уверенные и чувственные движения рук. Соблазнение Лестранджа упростилось благодаря вынужденному целибату профессора, соблюдаемому с самого приезда в Хогвартс в качестве преподавателя… и образом Драко, наложенным поверх образа Регулуса Блэка.
– Но тем, кого Вы желали на самом деле, был Драко.
– Гарри сумел вложить в голос чувство полного сопереживания и понимания, может, просто потому, что он знал, каково это - желать Драко.
– Да, черт подери, да.
– Лестрандж опустил голову.
– Но я никогда бы не… то есть… когда Регулус пришел ко мне за помощью, чтобы я устроил им встречу… надеюсь, ты понимаешь, что он действительно шантажировал меня и у меня не было выбора. Хотя я, конечно, хотел помочь. Я хотел помочь им, и особенно - Драко.
– Его плечи начали содрогаться, и Гарри понял, что мужчина тихо плакал.
Трогательно, но Гарри продолжил осторожно выяснять:
– Значит, Регулус всегда был очень склонен к… манипуляциям, да?
– Да. Мной, а также Драко. Ты видел это сейчас. Но Драко л-л-любил его, и кто я был такой, чтобы осуждать?
Гарри понял, что воспоминания Лестранджа тем труднее поддаются прочтению, чем больше мужчина расстраивается. Мысли слизеринского декана стали настолько хаотичными, что это было все равно, что пытаться читать в ветреный буран.
– Профессор, не хотите ли чая?
Лестрандж посмотрел на него: на лице читались замешательство и одновременно облегчение. Затем мужчина перевел взгляд на стол, где лежала его палочка.
– Я приготовлю, - предложил Гарри, хотя Лестрандж ничего не упомянул про свою палочку. Юноша наколдовал чайник с крепким чаем и две чашки, разлил по ним горячий напиток и затем передал одну, держа ее за обод (он забыл наколдовать блюдца) потрясенному профессору.
– Спасибо, мой мальчик, - поблагодарил Лестрандж, приняв предложенное, и затем снова уставился в пол.