Tempus
Шрифт:
Значит, латынь. Если «Ипсум Левиоза» подняло бы его, что ему стоило левитировать только свои руки? Как, черт возьми, будут «руки» по-латински? Гермиона, наверное, знала. Он снова погрузился в размышления. Ну, «рука» была вроде «ману» или «мано», правильно? Как мануальная терапия.
Итак, «Ипсум Манус Левиоза». Он облизал губы и попытался успокоить себя вслух: - Все будет в порядке.
– Гарри закрыл глаза и сосредоточился на длине и весе рук, ощущая боль более остро.
– Ипсум манус левиоза, - нараспев произнес он и затем резко открыл глаза.
Сработало. Действительно
У Гарри непроизвольно вырвался смешок. На отработке у Блэка он узнал, вероятно, только лишь еще больше по теории магии, чем когда-либо до этого. Интересно, а получится ли у него сделать то же самое в следующий раз, но невербально? В этом ведь есть смысл, не так ли? Все же аппарируют, не произнося заклинания, разве это не то же самое? Отличие состояло лишь в том, что аппарация - разовое явление, вы применяете его, и потом оно заканчивается. А эти чары требовали от него постоянной концентрации и внимания. Плюс ко всему, также требовалось следить и за шариками.
Вот если бы ему еще и нос удалось почесать! Но как бы он ни старался, у него не вышло создать зудоизбавляющее заклинание.
Он перебрал в голове все стратегии по квиддичу, попытался вспомнить каждого семикурсника (и тех, кто уже закончил школу) из Слизерина, и даже составил в уме письмо для Гермионы. Гарри не знал, сколько времени он тут еще простоял, но когда юноша услышал свист из камина, то быстро пробормотал «Финитэ Инкантатум», и его руки внезапно словно налились свинцом. Тут же вернулись и дрожь, и боль. Гарри зевнул, чтобы на глазах выступили слезы и тем самым придать себе еще более страдальческий вид.
Блэк перешагнул через каминную ограду, стряхивая с мантии золу. Он долго и пристально смотрел на Гарри, и брюнет отвечал ему тем же.
– Вы должны испытывать куда более значительную боль, мистер Поттер.
– Да, сэр, - ответил Гарри. И это было правдой.
– Вы больше не будете дерзить в моем кабинете.
– Да, сэр.
– Вы будете вести себя пристойно, как и подобает выпускнику Хогвартса, и станете блестящим примером для всей магической Британии.
– Да, сэр.
Блэк резко сдернул с рук Гарри оба шарика и засунул их в карман. Мужчина подозрительно сощурился, но все же неохотно произнес:
– Можете опустить руки.
– Спасибо, сэр, - ответил Гарри для приличия, и лишь затем опустил руки. Ему пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Он не ожидал, что испытает боль, но этого, по-видимому, ожидал Блэк, потому что его глаза заискрились злобным удовлетворением.
– Поторапливайтесь, мистер Поттер. Уже около полуночи, и для Вас было бы нежелательно попасться после отбоя в коридоре. Я не единственный у кого есть право пользоваться этой комнатой…
Вернувшись в кабинет директора, Гарри обнаружил, что с трудом может поднять свою сумку с книгами. Он сумел перекинуть ее
Когда Поттер спустился по лестнице, искушение достать плащ-невидимку и исследовать коридор перед классом зелий было очень велико. Но там сейчас, должно быть, темно, да и директор был прав, - попасться крадущимся около кабинета ничего не стоило. К тому же Гарри хотелось проверить, вернулся ли Драко.
Когда он приблизился к тому месту в коридоре, где находился вход в слизеринские комнаты, то заметил фигуру человека, закутанного в мантию и облокотившегося на стену. Сначала он решил, что это Драко, но когда подошел поближе, то понял, что ошибся. Это была Анисэтт Фогг.
– В тобой все в порядке?
Испуганно вздрогнув, девушка проснулась.
– О, Гарри!
– Она потерла глаза.
– Я не понимаю, в чем дело! Проход не открывается.
– Что? Этого не может быть.
– Гарри сам назвал пароль и шагнул вперед. Каменная стена как была каменной стеной, так ею и осталась. Единственное, чего он добился - это боли в плече, которым стукнулся об нее. Гарри попытался поднять руку, чтобы достать из кармана мантии палочку, но сразу же застонал. Парень сделал глубокий вдох и предпринял вторую попытку, стиснув от боли зубы.
То, что они находились в нужной части коридора, не подлежало сомнению. Гарри вдруг посетила беспокойная мысль, что, возможно, целое слизеринское общежитие перенеслось в другое время тем же способом, что и он. Но это казалось нелепым.
– Что нам делать?
– заскулила Анисэтт.
– Мы не можем оставаться здесь целую ночь.
Гарри задумался. К кому можно было бы обратиться, так это, безусловно, к Лестранджу. Его кабинет и комнаты находились поблизости, и он являлся деканом их факультета… А вдруг он создаст этим проблемы Драко, если блондин обнаружится там?
Гарри так и стоял, раздумывая, стоит ли идти к Лестранджу, когда услышал эхо приближающихся шагов. Что ж, если это кто-то из учителей с ночным обходом, то их вряд ли удастся обвинить в том, что они не могут попасть в свои спальни. Кроме того, у Гарри было надежное алиби, если, конечно, директор не станет лгать о таких вещах.
Но это оказался не учитель. С трудом передвигая ноги и цепляясь за стены, чтобы не упасть, к ним приближался Малфой.
– Драко!
– Гарри бросился к нему, когда понял, что блондин на грани обморока.
– О, привет, Гарри, - сказал Драко, слабо улыбнувшись.
– О, и Анисэтт, - он насилу улыбнулся шире.
Анисэтт крутилась поблизости, и Гарри не знал, что она подумала.
– Э, он пьян, - соврал Поттер. Он хотел перекинуть одну руку Драко через свои плечи, но не был уверен, что его собственные руки при этом не отвалятся. Гарри сумел подставить плечо под мышку блондина, и тот сам положил руку, как ему было удобно. Затем он дотянулся до своего противоположенного плеча, чтобы удержать Драко за руку, и они направились к неподдающемуся входу.