Темпус

Шмелев Дмитрий

— Это же Керро'тарн, верно? — внезапно нахмурилась Кейт.
–

Эльфийка лишь понурилась, будучи не в силах дать ответ.

— Керро…чо? — переспросил я, пробуя оттянуть струну. Тугая. Дальнобойный.

— Керро'тарн, проклятый лук Керотисса Ро-Тарна, одного из мастеров древности. — замогильным голосом начала стращать человечка. — По легенде выпил душу своего создателя и с тех пор является проклятым оружием.

— Не совсем так. — тяжко вздохнула

Лисс. — Мастер сам вложил свою душу при создании, превращая обычный лук в довольно мощный артефакт. С тех пор, как Керро'тарнсменил пятого владельца, им владеет моя семья. В этом поколении жребий пал на меня — отныне и до самой смерти я его хранитель. Пользоваться, сами понимаете, не получается.

— Так чем это плохо то? — не выдержал я.

— Тем, что смерть наступит довольно скоро, коли ты надумаешь пользоваться этим. — пояснила гнома. — У нас тоже встречается проклятое оружие, правда большей частью в музеях. Или закрытых хранилищах, если совсем опасное.

— Музеях? — удивилась Кейт.

— А по-твоему найдется много дураков, готовых использовать то, что сожрет их душу и лишит жизни? — иронично отмахнулась Берта, насмешливо тряхнув кудряшками.

— То есть он для красоты просто? — возмутился я, потрясая луком. — Так повесили бы на стенку и любовались.

— Нельзя. Вдали от хранителя проклятие начинает пить жизненные соки из любых находящихся рядом существ.

— Из него стрелять что-ли вообще нельзя?

— Можно. — лаконично пояснила гнома.

— Но сдохнешь. — добавил Рут.

— Потому и не доставала. — горько усмехнулась Лисс. — Не хочется без души остаться.

На этих словах меня пробрало и я хихикнул. Сначала тихо, на грани слышимого, затем громче и громче. Вот и появилось у сорок седьмого оружие. Опасное, не спорю. Но… Каждый мужчина любит оружие, причем чем оно мощнее — тем больше его хочется. Особенно такое, которое способно сожрать душу своего владельца. Однако, как можно забрать то, чего нет?

Кажется, я смеялся до тех пор, пока Рут не затряс меня, как тряпичную куклу.

Ой-ой. Животику больно.

— Извиняюсь, нервное. — все еще всхлипывая, попытался успокоиться я.

На меня тут же уставились четыре пары глаз, требуя объяснений. А вот не скажу! Пусть сюрприз будет. Неожиданный и нежданный.

Болезненно охнув, я освободился из медвежьих объятий и повернулся к эльфийке:

— Остроухая, лук у тебя конфискую. Папа будет только рад, что дочурка от такой гадости избавилась.

— Думаешь, все так просто? — помрачнела Лиссандра. — Проклятое оружие для смены владельца должно пройти инициацию на крови, причем добровольную.

— Инициация — это просто его кровью помазать?

— Не совсем. Скорее, дать ему вкусить крови нового владельца, подпитав добровольно небольшой толикой жизненной силы. Обряд передачи, правда, бессмысленный. Кто захочет повесить на свою шею проклятье, в любой момент готовое выпить душу и лишить посмертия? Кто захочет взвалить на себя такую ответственность?

—

Я захочу. Ради тебя, дорогая, все что угодно. — при этих словах я слегка прикусил губу и приложил к ней лук. Все это произошло настолько быстро, что истошный вопль остроухой слегка запоздал. Лук, приняв подношение, вспыхнул и начал меняться. Позолота медленно отступала, сменяясь антрацитово-черной древесиной, сотканной, казалось бы, самой ночью. Наконечники вышли немного иного колера, отдаленно напоминающего слабый лунный свет. Божественная красота, идеальная для ночной охоты.

— Н-нет… — эльфийка, повиснув у меня на руке, неверяще смотрела за трансформацией артефакта. — Поч-чему…

— С обновкой тебя. — мрачно констатировал Рут.

— Класс! — восхитился я, едва процесс превращения завершился. — Оружие настоящего дроу!

Поменялся даже размер, слегка укоротив оружие. Теперь, закинутый за спину, он не будет мешаться на бегу. Полностью черненый, не считая наконечников — идеальная цветовая гамма для скрытных операций. Упругий и гибкий, с плавным утолщением к центру и небольшой выимкой под стрелу. Как раз под мою руку. Люблю магию, черт побери!

— Но ПОЧЕМУ? — едва не плача, спросила Лисс, обхватывая меня еще крепче. Вот это буря эмоций! Глаза остроухой сверкали золотом, выражая смесь удивления и недоверия, непонимания и неприятия происходящего. Неужто опять заплачет? Бедная девочка… Кажется, она все еще не осознала, что этоужепроизошло— эльфийка просто не могла в этоповерить.

Пожалуй, фраза "Как камень с души свалился" здесь не подходит. У эльфийки с души свалился целый камнепад или даже обвал, причем здоровенных таких валунов, размером с дом. Разрыв шаблона: плохой дроу продолжает делать хорошие поступки. Надо дожать, пока ступор не кончился и она ментально беззащитна.

Зрачки остроухой расшились, взгляд заблестел еще больше, а дыхание сбилось. Ни черта ж себе, как взволновалась! Ладони вспотели, пульс участился — даже сквозь рубашку чую! И прижимается вон как, сама того не замечая. У нее что, ноги подкашиваются? Практически повисла на мне!

Как там было в учебнике?

"… Если человек в ходе разговора беспричинно опирается о какой-либо предмет — он высказывает свои претензии на владение этим предметом. Например, если подпирает спиной колонну, опирается обеими руками о стол, прислоняется плечом или налегает всем весом на дверной косяк. Это объясняется неуверенностью в собственных силах, желанием укрепить свои позиции за счет мнимого "обладания" предметом. … … В случае же с живыми людьми, а именно с женщиной, цепляющейся за мужчину, происходит эмоциональный перенос на объект вожделения. Это трактуется как проявление интереса к партнеру и поиск уверенности в нем, желание обрести патронаж и получить ощущение надежности и спокойствия. Уверенность в своих силах смещается на уверенность в силах партнера. По сути, это является завуалированной просьбой о защите и поддержке, …"