Темпестус
Шрифт:
— Это… — начала Марджин.
Ее прервали промчавшиеся мимо Чавис с Эрдоном, которые несли тяжелый цилиндр. Они опустили его на землю рядом с Ульрихом. Чавис открыл дверцу и стал ждать.
Ульрих закончил натягивать свои перчатки. После чего сжал зубы и схватил кусок щупальца обеими руками. Тот сразу же начал метаться из стороны в сторону. Инквизитору пришлось приложить усилия, чтобы удержать хватку. Заворчав, он бросил его в цилиндр. Чавис захлопнул дверцу.
Щупальце начало барабанить по внутренним стенкам контейнера.
Запыхавшимся
— Немедленно доставьте его на борт транспорта.
Чавис и Эрдон подняли изолирующий контейнер и отправились обратно к оставшемуся «Тауроксу». Ульрих стянул перчатки и засунул их обратно в пальто. Он посмотрел на женщину — лицо его сияло — и последовал за двумя отпрысками.
— Инквизитор, — подойдя вместе с ним к машине, сказала Марджин. — На Лизиосе явно происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Нам стоит отправить сообщение канониссе.
— Нет, я так не думаю.
Марджин указала на кратер:
— Здесь свершилась ересь.
— Ересь свершается повсюду, но я обойдусь без этой женщины, которая будет рвать и метать всё вокруг и только мешать мне. Нет, боюсь, праведной ярости канониссы придется подождать, пока я не закончу здесь свои дела.
— Инквизитор, я обязана сообщить о религиозной крамоле. Обещаю, я и словом не обмолвлюсь об этом… создании в изоляционном контейнере.
— Я объявляю режим радиомолчания, — выплюнул слова Ульрих. — Это значит, что ты не будешь ни с кем и ни о чем разговаривать, пока я не скажу.
— Я понимаю, инквизитор, но, наверное…
— Разговор окончен. В твоих же интересах, чтобы он никогда не повторился.
Ульрих забрался в «Таурокс».
Марджин постояла минуту в одиночестве, пытаясь унять свою ярость. Она знала, что ей так или иначе придется связаться с канониссой. В этом мире что-то назревало, и это что-то нужно остановить, пока ещё не слишком поздно.
Она поднялась на борт, захлопнув за собой люк. Двигатель «Таурокса» взревел, и транспорт умчался с плато.
Пляж опустел. Лишь мёртвые смогли увидеть титаническую фигуру, что снова вырвалась на поверхность мировой волны. Она жадно схватила луну, тоскуя по своей недостижимой любви и посылая проклятья всем тем, кто противостоял ей.
«Какими станут наши жизни, когда мы, наконец, будем вместе, любовь моя? Спустишься ли ты на веки вечные ко мне, или подхватишь на руки и отнесешь в своё пристанище на небе? Обещай мне, о, обещай, что скоро мы будем вместе. Звезды начинают падать с небес и этот век идёт к концу…»
ГЛАВА ШЕСТАЯ
На небо начала всходить
Чавис сидел рядом в командном кресле, также не спуская глаз с пути. Оба увидели проблему одновременно, и Эрдон остановил «Таурокс».
— Оставайся здесь, — сказал Чавис. — Я посмотрю поближе.
Он выбрался из кресла, взял шлем с переборки в отсеке и двинулся к боковому люку. В задней части «Таурокса» Марджин сидела с опущенной головой. Ульрих расположился на полу, рядом с изолирующим контейнером. Крошечное обзорное окно запотело, а по стенкам цилиндра бежали капли конденсата. Похожее на щупальце существо перестало биться в безумных конвульсиях в течение первого часа путешествия.
Кроме Эрдона в живых остались четыре отпрыска. Пять, если считать Бирдгона, практически погрузившегося в кому и лежащего поперек трех сидений. Его рука была заражена настолько, что полевая медицина была не в силах помочь. По его шее и груди начали расходиться темные линии. Брандта, Фиея, Савдру и Девриеса залатали медикаментами из аптечки отпрысков, называемой «Дар мученика», в которую входили протеиновые лечебные бальзамы, сшивающие раны пластыри и, в случае Фиея, временная бионическая рука.
Когда Чавис открыл люк, Марджин резко подняла голову.
— Что-то не так? — спросила она.
— Дорога впереди выглядит очень плохо. Я хочу посмотреть, возможно ли по ней проехать.
Она сразу же поднялась на ноги.
— Я пойду с вами.
Чавис спрыгнул на землю и стоически проигнорировал занывшую рану в ноге. Воздух был прохладным и влажным. Густая грязь и водоросли издавали хлюпающие звуки, пока он обходил «Таурокс». Ночь стала светлой как день, благодаря усиливающим линзам в его шлеме. Подозрения темпестора оправдались.
Отряд достиг того места, где ранее обвалилась гора, а поток почти снёс «Таурокс» Эрдона через край обрыва в далекое море. Теперь дороги не было вообще. Стены из камней и грязи скатились откуда-то сверху, превратив траншею, которую они преодолели, в широкую бездну.
— Эрдон, — сказал он по воксу.
— Здесь, темпестор.
— Это выглядит скверно. Даже «Таурокс» не сможет перебраться через такой широкий разлом. Нам придется найти другой путь к жил-краулеру.
— Вторичная дорога на западе?