Темный.
Шрифт:
От воспоминаний о контакте с осколком меня прошиб холодный пот. Последствия того случая до сих пор, время от времени, проявлялись в качестве жутких ночных кошмаров.
— Ладно, если у тебя все, можешь проваливать, — по-своему деликатно сменил тему кузнец, заметив, как я напрягся.
Кивнув ему на прощание, я поспешил на свежий воздух.
С самого утра, куда бы Первый ни пошел, он повсюду натыкался на Эзенгрина. Одаренный не подходил и не пытался заговорить, лишь устраивался где-нибудь в сторонке и невинно глядел на эльфа своими желтыми глазищами — этакий
— Ну что? — Наконец спросил он, когда время уже подходило к обеду.
— Ничего. — Пожал плечами Эзи.
— Действительно ничего? — Скептически переспросил Первый.
— Какой вопрос, такой и ответ. Хотя, если ты под сей нехитрой формулировкой собирался выяснить, не затем ли я здесь, чтобы помочь тебе с одной деликатной проблемой, то да, именно за этим. Прошу заметить, что время уходит и надо что-то срочно решать. Если у тебя нет иных идей, как урезонить нашего нетипично мыслящего союзника, то лучше тебе все-таки прибегнуть к моему способу. Я, конечно, не настаиваю, но…
— Стоп, — подняв ладонь, перебил колдуна Первый, — ты так витиевато изъясняешься, чтобы сбить меня с толку?
— В общем-то нет, просто мне нравиться слушать собственный голос, — неподдельно серьезным тоном ответил Эзенгрин.
Отаро невольно передернул плечами. С Эзенгрином он был знаком не так уж долго, особенно по эльфийским меркам, но в последнее время ему начинало казаться, будто он знает Одаренного всю жизнь. И это несмотря на то, что Эзи никогда не распространялся о своем прошлом. Между тем, Первый прекрасно понимал, что загадок в этом странном человеке куда больше, чем кажется. Но он действительно сдружился с ним, и единственное что его в новом друге ужасно злило, так это склонность последнего провоцировать ситуации вроде данной. Отаро знал, что Одаренный действует из благих побуждений, но все равно не мог полностью принять и одобрить его методы.
В который раз, Первый разрывался между врожденной порядочностью и долгом перед Селением. Он смирился с тем, что колдун, пожалуй, опять прав. У Отаро не было нужды оправдываться даже перед самим собой. Он знал, что действует в интересах своего племени, и не мог позволить, чтобы из-за его приверженности собственным принципам пострадал хотя бы один эльф.
— Ты, вероятно, заранее знал, что я соглашусь, — произнес Отаро, внимательно всматриваясь в глаза Эзенгрина, — у меня ведь нет выбора.
— Выбор есть всегда, — уверенно заявил тот, — либо верный, либо нет. С точки зрения…
— Вот только не надо опять про точку зрения правителя. — Предупредил Первый. — Я прекрасно помню, что ты говорил в прошлый раз, потому и прошу тебя сделать это.
— Мог бы тогда сразу согласиться, и я нашел бы себе на утро занятие поинтереснее, чем бегать за тобой! — Заворчал Эзи.
— Прежде чем принять такое решение, нужно морально к этому подготовиться путем долгих и мучительных раздумий, — наставительно произнес эльф, стараясь удержать на лице серьезное выражение. Получалось у него не очень, но Эзи как бы не заметил.
— Мазохист, —
Глава 14
С момента появления в Селении, жизнь Валдемара среди эльфов как-то не заладилась. Хотя после представления с осколком на него смотрели достаточно уважительно, но все еще косо. Был ли тому причиной его высокий рост или пестрая одежда? Или эльфы с недоверием относятся ко всем людям? Но ведь Эзи крутится среди эльфов, словно рыба в воде! Это обстоятельство одновременно и поражало и злило Великого Кудесника. На его взгляд, колдун не являлся компанейским парнем, способным ладить со всеми, а был скорее коварным ублюдком, действующим только ради собственной выгоды.
Пока Эзенгрин самозабвенно предавался опустошению запасов эльфийского пойла, у Валдемара была масса свободного времени, чтобы разобраться, каким образом колдуну удалось втереться в доверие к эльфам. Он даже попробовал расспросить самих эльфов и в первую очередь Вентиса, с которым был худо-бедно знаком. Эльф сбивчиво поведал о том, как странник героически зарезал троих ватари, героически пронес раненную эльфийку через джунгли и героически передал ее воздыхателю, коим рассказчик и оказался. Картина немного прояснилась, но никто не смог вразумительно ответить, откуда этот странник взялся, и кто он такой.
— Да мне плевать кто он такой! Главное, у него хватило безрассудства в одиночку избавить меня от смерти на людоедском Алтаре! — Высказался по этому поводу Норбит.
После появления рейнджера, Валдемару стало немного привычнее — теперь он мог общаться хоть с кем-то нормальным.
— Но не значит ли это, что у него не все дома? По-моему он настоящий психопат!
— Если ты так думаешь, значит, ты не встречал настоящих психопатов. Я уже несколько лет работаю на одного из них, и по сравнению с ним, этот Эзи — вполне адекватный юноша.
— Адекватный? Да с какого места он адекватный?! — Взорвался Кудесник.
— Ты видишь в нем то, что хочешь видеть, — покачал головой рейнджер, — что не удивительно, судя по тому, как он тебя за жабры прижал.
— Никто никого ни за что не прижимал! — Объявил Эзи, просовывая голову в приоткрытую дверь комнаты Норбита. — В половине своих бед он виноват сам!
— Кто же тогда виноват во второй половине? — Язвительно поинтересовался Валдемар.
— Исключительно неблагоприятное стечение обстоятельств, — пожал плечами колдун и, не дожидаясь приглашения, вошел полностью. — Норбит, есть разговор.
— Раз есть, тогда выкладывай, — кивнул старик.
Эзи выразительно покосился на Великого Кудесника.
— Исчезни, — приказал он тоном, способным заставить оробеть даже боевого генерала (прецеденты были).
Все возражения застряли у Валдемара в горле, и он без промедления выскочил из комнаты. Норбит с интересом наблюдал за этой сценкой.
— Ты прям как мой старый знакомый, капитан отряда наемников.
— В смысле?
— Он примерно так же мог воздействовать на бойцов. Будь осторожен.