Темный рай
Шрифт:
Но это всего лишь мои догадки. Никто и не подозревал, чем все обернется. Сложив в ящик ненужные вещи, я вытащила учебники. Безразлично проведя пальцем по титульной стороне обложки, я бросила книги в сумку и закрыла шкафчик на ключ.
– Привет, – подбежала ко мне белобрысая красотка.
– Привет, Эмма, давно не виделись, – безразлично ответила я, понимая, что рано начала радоваться.
Девушка выглядела хорошо: красная кофта и короткая клетчатая мини-юбка, вьющиеся белые кудри, яркий макияж, и все это дополняли модные туфли на высокой
– А ты знаешь, кто перешел в нашу школу?
– Понятия не имею, и, если честно, меня это вообще не интересует. – Я решительно направилась в противоположную сторону.
– Его имя Николас Питерсон, – тарахтела та, ни на шаг не отставая от меня, – и он…
Но не успела Саммерс договорить, как из-за поворота показался высокий парень. У меня глаза на лоб полезли, когда я осознала, кем оказался этот «таинственный новичок», о котором гудела вся школа. Ученики свернули себе шеи, с любопытством изучая новенького с головы до ног. Знакомая походка, насмешливая ухмылка, от которой замирает сердце. Прямые черные волосы, словно гладкая кошачья шерсть, небрежно застегнутая белая рубашка, не скрывающая его подкачанную идеальную фигуру. С каждым шагом парень становился все ближе, и я мысленно молила, чтобы он оказался сном или плодом моего дурацкого воображения.
Но все напрасно. Это был он. Он самый. Я узнала бы его из сотни прохожих. Такая уж была его особенность. Он не похож на остальных обычных людей: юноша каким-то образом выделялся из толпы. Наверное, каждой девушке при виде такого красавца приходила мысль: «Король тьмы, ангел ночи».
«Главное, не смотреть ему в глаза», – мысленно твердила я себе, но это и оказалось самой мучительной пыткой.
Наши взгляды встретились, этого было не избежать. Меня тянуло к нему. Рядом с ним я чувствовала свою слабость и страх одновременно. Я боялась потерять контроль и самообладание у всех на глазах.
Когда парень подошел достаточно близко, я смогла разглядеть его безупречное лицо. Я готова была поспорить, что он помолодел на десять лет. Такого же не могло случиться, верно? Еще вчера мне казалось, что ему больше двадцати пяти. Сейчас же он смахивал на подростка чуть старше меня. И от этого он стал лишь прекрасней. Раньше я на сто процентов была уверена, что идеальных людей не бывает. Теперь я убеждена в обратном. Его совершенство пугало и зарождало во мне запретное влечение.
Улыбка медленно сползла с его лица, как только он поймал мой взгляд.
– Это он… – прошептала Эмма мне на ухо, но я ее не слышала.
Все люди словно исчезли, растворились в дымке. Существовал лишь тот, от кого у меня немеют кончики пальцев и я забываю, как правильно дышать.
И вот он тут. Стоит рядом. Так близко…
В ноздри ударил аромат его парфюма, но следовало привыкать к этой манящей пытке. Раз он перешел в эту школу и будет учиться в моем классе, наших встреч не избежать. Еще вчера меня волновало то, что я его больше не увижу, а сегодня я
– Я тебя помню… – прошептала я. – Ты помолодел… Как такое возможно?
На мгновение я смогла прочесть замешательство на его лице, но уже через секунду он вновь натянул соблазнительную улыбку:
– Ха, спасибо за комплимент.
Наверное, было очень глупо с моей стороны вслух высказать свою догадку. Он перевел все в шутку. Нет, но даже, если бы я оказалась права, что же он мог на это ответить, когда в школьном коридоре более десятка никчемных зевак, внимательно изучающих новое лицо школы.
– Привет, я Николас, – счел он за жест вежливости представиться.
– Николас Питерсон, уже слышала. Вся школа только и говорит о тебе. Мне это знакомо: я тоже новенькая.
Пауза затянулась намного дольше положенного. Николас ничего не ответил, но ближе так и не подошел, соблюдая дистанцию.
Вспомнив те чувства, которые охватили меня при первой встрече с ним, я вздрогнула и постаралась отогнать мысли прочь. Но ничего не вышло: он заметил мою внутреннюю борьбу и выжидающе посмотрел.
Тело будто налилось свинцом. Все мое внимание сейчас было сосредоточено на одном единственном человеке, стоящем напротив. Больше он ничего не говорил – только наблюдал за мной. Я чувствовала и видела, как Николаса тянет ко мне, а меня – к нему.
Столько эмоций и чувств было в этом взгляде, что мне становилось по-настоящему страшно. Нам не нужны были слова, мы могли понять друг друга вот так, просто глядя в глаза.
В голове звучали два голоса:
«Не стой! Подойди к нему. Слушай сердце!» – кричал один.
«Нет, Лорен. Нельзя! Тут много людей. Это неприлично», – не сдавался другой.
И я осознавала той небольшой частичкой здравого разума, которая все еще могла рационально мыслить, что второй мой внутренний голос безусловно прав.
– Да, это тот самый красавчик, про которого я тебе рассказывала, – подмигнула мне Эмма, возвращая в серую реальность. – Мой красавчик…
И тут… Боже мой! Что я вижу?
Саммерс бросилась ему на шею и заключила в страстные объятия.
Ярость ударила меня волной с пеной обостренных ощущений и накрыла с головой. На месте Эммы должна быть я! Мне хотелось броситься в его объятия, крепко прижать к себе…
В глазах застыли слезы от предательства.
Я не знала, что это за внутренняя сила, бурлящая во мне, но в данный момент я потеряла контроль над собой.
Что-то полыхало во мне ярким обжигающим пламенем. Я знала, как называлось странное новое чувство, с которым мне придется смириться. Это – ревность. Самая что ни на есть настоящая ревность.
Мне захотелось у всех на глазах взять и сбить Эмму с ног, разодрать глотку, оторвать голову, расцарапать ее смазливую физиономию.
Неведомо откуда взявшаяся ярость охватила меня. Я всем своим нутром возненавидела Эмму Саммерс. И это была не просто ненависть.