Темный путь
Шрифт:
Шаг назад, шаг вперед, почти вплотную прижаться к партнеру, затем развернуться, взмах — и руки скрещиваются, точно клинки, снова поворот. Ноги отбивают ритм, тело кружится, намечая сложный рисунок сближений и отступлений. Волосы Йорунн, распущенные по плечам, сияют в свете костров. А рядом Лид, сейчас не конунг, а лишь добрый любящий брат. Он молод, красив, его чистые серо-зеленые глаза похожи на закатную степь. Короткие чуть вьющиеся пряди уже спутаны ветром, на одежду налипли мелкие соринки и пыль — видимо молодой конунг уже не раз садился на землю или даже успел прокатиться по травам. Лид полон жизни, гибок и силен одновременно, на него смотрят сотни глаз.
Ночь в небе горит тысячами огней, а под небом внизу нет никого счастливее этих двоих.
4. Пробуждение
Следующий день начался для Йорунн очень поздно. После бурной ночи девушка спала так крепко, что пропустила и утреннее пение петухов, и щебет птиц на рассвете, и даже звуки просыпающегося дворца не потревожили ее. Из дремы вырвала духота, когда солнце пробилось в окно комнаты. Лето в степи редко бывает прохладным и свежим, а уж обеденные часы вовсе наполняются знойным безумием.
Йорунн с трудом приподнялась на локтях и со стоном тут же опустилась обратно на постель. После ночных танцев болело все тело, даже привычка часто и подолгу находиться в седле сегодня не спасла, а может причиной всему было вино, выпитое сверх меры. Но летняя жара была беспощадна, и пролежав недвижно еще несколько минут, девушка все-таки заставила себя встать, открыть окно, пустив в комнату немного ветра, и посмотреться в зеркало. Из отражения хмуро выглянул кто-то взъерошенный, бледный, в помятой одежде, с колосками и сухой травой, застрявшей в совершенно запутанных волосах, на щеке темнел длинный серый след то ли пыли, то ли копоти.
— Да, подобающий вид для сестры и наследницы конунга Великой Степи, — прокомментировала она увиденное, пытаясь вынуть мусор из волос.
Руки тоже не отличались чистотой, но это хотя бы было понятно — вчера они с новыми знакомыми на спор держали раскрытые ладони над костром — кто дольше выдержит. Выиграл, кажется, Хала — высокий плечистый парень, один из тех, кто прибыл из Гилона. Остальные только зря пожгли руки искрами и перемазались сажей. Наверное именно после этого она случайно провела пальцами по лицу, отбрасывая надоевшие пряди назад, и испачкала щеку.
К слову, почему эти пряди мешались вообще? Ведь еще перед праздником она заплела косу, уложив ее подобно венцу на голове, оставив свободными волосы только на затылке. Тогда какого демона сейчас от прически и следа не осталось? А потом вспомнила, что сама затеяла состязание на меткость и подарила свою ленту парню из рода Кеттингов, как его звали? Кит или Тид?
От смущения Йорунн покраснела и со стоном опустилась на край кровати. Боги, какое бесчестье! Сама, своими руками, повязала незнакомцу ленту на куртку, касалась его груди, еще и смеялась потом. По традициям, распространенным в степи, незамужняя девушка может подарить парню что-то только в одном случае — если принимает его ухаживания. А вчера, помнится, речь не шла ни о симпатиях, ни тем более о серьезных намерениях. То есть люди могли подумать, что Йорунн навязывает себя. Девушка почувствовала, как от стыда даже уши стали пунцовыми, а шею и грудь покрыли красные пятна. Подобного позора она не
Но деваться было совершенно некуда. Рано или поздно ей придется покинуть эту комнату, чтобы пойти повиниться к брату и повелителю. Отец всегда учил, что за собственные проступки надо уметь отвечать. А значит надо привести себя в порядок и, хочется или нет, искать Лида.
В соседней комнате, служившей умывальней, уже стояла вода — значит, слуги не проспали, в отличие от госпожи. Йорунн тщательно вымылась, переоделась, привела голову в порядок, собрала волосы в сложную, строгую прическу. Глубоко вздохнув, решительно открыла дверь в коридор и отправилась искать брата.
Дворец уже проснулся и суетился, как растревоженный улей. На улице грузили подводы, ржали кони, кто-то отдавал зычные команды, кто-то бранился, кто-то отшучивался. Сегодня уезжали те, кто приехал на посвящение. Многие военачальники и сотники из Танасиса, Гилона, Теритаки и Астарте останавливались во дворце по приглашению конунга. По коридору постоянно сновали слуги, кто-то нес сундуки с вещами, кто-то спешил налегке.
Один раз Йорунн пришлось вжаться в стенку, чтобы пропустить двоих парней, тащивших что-то большое, и по-видимому, тяжелое, замотанное в промасленную кожу. Другой раз ее чуть не сбила с ног служанка с огромным подносом грязной посуды, из-за которой даже носа прислуги видно не было. Йорунн в последний момент успела перехватить гору тарелок, что угрожающе накренилась и поехала в сторону. Девчушка испуганно пискнула, а потом облегченно вздохнула, когда сестра конунга поставила все на место.
— Спасибо, госпожа! С добрым утром, госпожа! — изобразив головой что-то, напоминающее кивок, мигом исчезла в направлении кухни.
Остаток пути до большого зала Йорунн проделала с примерной осторожностью, стараясь уберечь ноги, руки и плечи от неожиданных столкновений. Лишь войдя в просторный зал, облегченно вздохнула: тут никто никуда не спешил, не суетился, да и вообще людей было меньше, чем в коридорах.
Лид уже был тут. В простой белой рубашке, темных штанах, непокорные волосы падали почти на плечи — на брате не было ни венца, ни какого-то другого знака отличия. Конунг о чем-то разговаривал с наместником Гилона. Чуть поодаль на скамье сидел Эйдан. По-видимому, он уже обедал, по крайней мере перед ним на столе стояла целая армия тарелок с разной снедью. Напротив него небрежно откинулся на спинку широкого кресла Лонхат. Они о чем-то увлеченно беседовали, но заметив Йорунн, встали и поклонились. Девушка, преодолевая смущение, подошла к ним и поздоровалась. Эйдан усмехнулся в бороду, но промолчал, а вот Лонхат не стал скрывать осуждения:
— Миледи, я рад, что вы наконец почтили нас своим присутствием. Как ваше самочувствие?
— Благодарю, уже лучше.
— Садитесь к столу, вам надо подкрепиться после вчерашнего…празднования.
Йорунн не смогла выдавить из себя никакого ответа, и молча села за стол рядом с Эйданом. Тот сразу же пододвинул девушке чистую тарелку, заботливо налил воды. Живот Йорунн издал вовсе неподобающий звук, напоминая, что уже давно пора было поесть. Стараясь не поднимать пылающее лицо на Лонхата, она принялась усердно жевать завтрак.
— Госпожа, вынужден напомнить вам, что как сестре конунга и его единственной наследнице, вам следует более внимательно относиться к своему поведению, — пробурчал седовласый воин, буравя бывшую подопечную взглядом. — Я понимаю, что молодость часто ударяет в голову, но вы не крестьянка, чтобы так просто поддаваться душевным порывам.
— Простите, учитель, — выдавила из себя Йорунн. — Мне невыносимо стыдно за все, что произошло вчера на праздновании. Вино ударило мне в голову, похоже, я натворила глупостей.