Темный принц

Фихан Кристин

Рейвен отступила от протянутой успокаивающей руки Михаила.

— Я просто пытаюсь спасти ваши жизни, а не мщу.

Только гордость заставляла ее удержаться и не показать, как она расстроена. Она уже почувствовала, что потеряла его, их уникальную близость. Каким-то образом она знала, что в ее жизни уже не будет другого мужчины, другого времени, когда она сможет смеяться и разговаривать так, как это было с ним.

— Тебе не нужно говорить что-то еще, Михаил. Я видела твою небольшую царапину собственными глазами. И ты был

прав, вы там были не одни — за вами наблюдала я. На моем языке честность означает правду.

Рейвен сделала глубокий вдох, с сожалением сняла кольцо и осторожно положила его на прикроватный столик.

— Мне очень жаль, Михаил, правда жаль. Я знаю, что подвожу тебя, но я не вписываюсь в ваш мир. Я не понимаю ни его, ни его правил. Пожалуйста, окажи любезность — держись подальше и не пытайся связаться со мной. Мы оба знаем, что на самом деле я не подхожу тебе. Я уеду первым же поездом.

Она повернулась и направилась к двери. Но та захлопнулась с громким стуком. Она, не оборачиваясь, молча смотрела перед собой. Воздух звенел от напряжения, от какого-то темного чувства, которому она не могла дать названия.

— Не думаю, что, если мы продолжим наши отношения, от этого будет какой-либо прок. Тебе прямо сейчас нужна помощь. Очевидно, что бы они ни намеревались делать, это такая тайна, что об этом никто не должен знать. В том числе и я. Позволь мне вернуться домой, и пусть они тебе помогут.

— Оставьте нас, — приказал он остальным.

Они неохотно повиновались.

— Рейвен, подойди сюда, пожалуйста. Я слаб, и мне понадобятся все оставшиеся силы, чтобы подойти к тебе.

Он говорил искренне, и это разбивало ей сердце. Она закрыла глаза, сопротивляясь силе, что звучала в его ласковом голосе.

— Не в этот раз, Михаил. Мы не только живем в двух разных мирах, у нас разные системы ценностей. Мы попытались, я знаю, как тебе этого хотелось, но я так не могу. Может быть, никогда и не могла. Все произошло слишком быстро, и мы действительно не знаем друг друга.

— Рейвен.

С какой теплотой он произнес ее имя.

— Подойди ко мне.

Она прижала пальцы ко лбу.

— Я не могу, Михаил. Если я позволю тебе снова ко мне приблизиться, я перестану уважать себя.

— Тогда у меня нет иного выбора, кроме как самому к тебе подойти.

Он перенес вес своего тела на руки, чтобы начать двигаться, подтаскивая раненую ногу.

— Нет!

Она встревоженно обернулась.

— Перестань, Михаил. Я позову остальных.

Она толкнула его назад на подушки.

Он неожиданно сильно обхватил ее за шею.

— Ты — единственная причина, почему я сейчас жив. Я говорил тебе, что буду совершать ошибки. Ты не можешь поставить на мне крест, на нас. Ты знаешь меня, знаешь все самое важное обо мне. Ты можешь заглянуть в мое сознание и узнать, что я нуждаюсь в тебе. Я бы никогда не причинил тебе боли.

— Ты уже причинил мне боль. Обидел.

Те люди за дверью — твоя семья, твой народ. А я из другой страны, я принадлежу к другой расе. Это не мой дом и никогда им не будет. Позволь мне позвать их и просто уйти.

— Ты права, Рейвен. Я говорил тебе, что между нами не будет лжи, но тем не менее я испытываю потребность защищать тебя от всего жестокого и пугающего, от всего, что может причинить тебе вред.

Он погладил ее губы привычным жестом.

— Не покидай меня, Рейвен. Не губи меня. Твой уход меня убьет.

В его глазах было столько выражения, он так хотел убедить ее. Он не отводил глаз, не пытался скрыть от нее неприглядную правду своего мира, свою отчаянную уязвимость.

— Михаил, — тихо сказала она, — я смотрю на тебя, и что-то глубоко внутри меня говорит, что мы принадлежим друг другу, что ты нуждаешься во мне и что без тебя я никогда не буду целостной. Но я знаю, что это абсурдно. Я прожила почти всю свою жизнь сама по себе и была довольно счастлива.

— Ты была отверженной, ты испытывала боль. Никто не видел тебя, не знал, кем ты была. Никто не сможет оценить тебя и позаботиться о тебе лучше, чем я. Не делай этого, Рейвен. Не надо.

Он притянул ее к себе. Как она могла ему сопротивляться? Было поздно, слишком поздно. Его рот уже нашел ее. Его губы были прохладными, мягкими и такими нежными, что у нее на глазах навернулись слезы. Она уткнулась лбом в его лоб.

— Ты обидел меня, Михаил, правда, обидел.

— Я знаю, малышка, мне очень жаль. Прости меня.

Она улыбнулась.

— Это действительно так легко?

Он вытер слезинку с ее щеки.

— Нет, но это все, что я могу дать тебе сейчас.

— Тебе нужна помощь, и я знаю, что не могу ее оказать. Я пойду. Свяжись со мной, когда сможешь. Я обещаю никуда не уходить, пока тебе не станет лучше.

— Рейвен, надень мое кольцо, — попросил он.

Она покачала головой, отходя в сторону.

— Не думаю, что нужно это делать, Михаил. Пусть все остается так, как есть. Я должна подумать.

Он погладил ее затылок, потом руку, начиная с плеча и до самого запястья, на котором его пальцы сомкнулись.

— Завтра мне нужно будет выспаться, хорошенько выспаться. Я хочу защитить тебя от тех людей.

Он знал, она подумает, что они будут мучить его. Рейвен отбросила прядь его волос со лба.

— Со мной все будет в порядке, как и все эти годы. Ты так заботишься о своем мире, что и не догадываешься, что люди могут позаботиться каждый о себе. Я обещаю, что не уеду от тебя и буду осторожна. Я не собираюсь прятаться у них в шкафу или под кроватью.

Михаил взял ее за подбородок.

— Эти люди опасны, Рейвен, они фанатики. Я понял это сегодня ночью.

— Они узнали тебя?

У нее перехватило дыхание. Она хотела быстрее позвать его друзей, чтобы они позаботились о его ранах.