Темный принц

Дженнингс Сайрита Л.

— Мне нужно идти, да?

— Да.

Я киваю, понимание заполняет меня.

— Ты пойдешь со мной?

Я видела, как Дориан улыбается в тускнеющем свете, его глаза мерцают и светятся.

— Я не могу. Но я буду ждать тебя. — Его руки обхватывают мое лицо, и он смахивает слезы, а я даже не знаю откуда они там.

Он наклоняется вперед и прижимается мягкими губами к моему лбу. Затем ласкает каждую мою щеку.

Когда его теплые губы наконец-то встречаются с моими, я мгновенно растворяюсь в его прикосновениях. Ощущения пронизывают

меня, учащается биение сердца, и в животе от зимней спячки просыпаются бабочки.

Когда он отстраняется от меня, я вижу одинокую, блестящую слезу, скатывающуюся по его щеке.

— Закрой глаза, — прошептал он.

Я оглядываю его красоту еще раз, прежде чем заставить себя сделать так, как он говорит. Я не боюсь. Не нервничаю. Просто не хочу заканчивать с этим. Не хочу потерять его снова.

Но знаю, что должна. Знаю, что есть единственный путь. С глубоким, успокаивающим вдохом, я еще раз прижалась к его губам, закрыла глаза и перешла на другую сторону.

* * *

Воздух заполняет мои легкие с таким сильным напором, что я почти чувствую, как переполнена кислородом. Мои широко распахнутые глаза озираются вокруг, ища любую знакомую примету, когда руки сильно сжимают кусок ткани перед собой. Я знаю это место.

Сатиновое одеяло с черно-золотым узором, запах дождевой воды и свежего белья. Я была здесь раньше.

Люкс Дориана.

Будто услышав мои размышления, он оказывается сбоку от меня, обхватывая мою голову.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, беспокойство отражается на его озабоченном лице.

Его голубые глаза мерцают в тусклом свете, льющемся из ванной комнаты.

Сразу же я беспокоюсь о своих тяжелых травмах. Я подняла руку перед собой, ожидая увидеть искореженные кости и плоть. Выглядело прекрасно, пошевелила каждым пальцем, подтверждая полную подвижность. Рукой коснулась затылка.

Я чувствовала колтуны от высохшей, запекшейся крови, но раны не было. Даже не почувствовала боли в том месте, где она была.

Мои легкие и шея по ощущениям в порядке, никаких следов пыток, поверхностного дыхания. И боль… прошла. Я озадаченно посмотрела на Дориана, готовая запаниковать.

— Что случилось? Я была… он… я думала, — я заикалась, вцепившись в свою грудь. Понимаю, что завернута в легкий как перышко шелк, а не в рваные, окровавленные лохмотья. — Это был сон?

Дориан мрачно покачал головой, стиснув мои руки своими. Его большие пальцы очерчивали маленькие круги вокруг моего якоря.

— Нет. Не был.

Страх и смятение охватили меня, заставляя притянуть Дориана ближе.

— Что случилось со мной? — прошептала я.

Напряжение волнами исходило от него, а его челюсть дико заскрежетала. Хоть его тело застыло, руки все еще оставались нежными и успокаивающими, пока меня поглаживали.

— Чародей схватил и пытал тебя. Ты потеряла много крови. У тебя было сломано несколько костей, в том числе проколоты легкие и раскрошены шейные позвонки.

Я нахмурилась. Так это

был не сон. Я помню все, что случилось. Чувствую каждую сломанную кость и зияющую рану.

Я могла ощущать вкус и запах железа в воздухе из-за сильного кровотечения. Я помню свой страх и отчаяние.

— Но… я в порядке. Что случилось? Как, после всего что произошло, я здесь с тобой, целая и невредимая? — Я вернулась на несколько минут назад — к видению на пляже Скиатос.

Ветер трепал мое белое платье. Запах соленой воды. Ощущение солнечного тепла…

— О, Господи, Дориан, — прошептала я от ужаса. — Я мертва?

Он посмотрел в сторону, избегая моего взгляда полного слез, пока боролся со своими эмоциями.

— Ты была мертва.

— А… сейчас? — вдруг меня осеняет, что совершенно темно. Я пытаюсь подняться, но Дориан крепко удерживает меня в своих руках. — О, нет, который час?

— Десять вечера. Четырнадцатое.

Так я не возвысилась. Вздыхаю с облегчением, но только на долю секунды. Я все еще не знаю, кто я. Даже не знаю, сплю ли я все еще. Или если я…

— Так я не умерла? — выдавила я, мое горло внезапно словно мелом натерли. — Это иллюзия?

Дориан вновь посмотрел на меня, слегка нахмурившись, сморщив лоб.

— Нет, малышка.

Я открыла рот, чтобы начать говорить, вопросы засыпали меня все сразу. Решила начать с наиболее очевидного.

— Как?

Он медленно сглатывает, движение в горле привлекло мой взгляд. Затем он обхватывает мои щеки своими теплыми, нежными руками. Руками, которых я не чувствовала на своем теле слишком долго.

— Я почувствовал тебя. Ощутил твою боль, твой страх. Это разрушало меня. Чувство абсолютного страха наполнило меня, перехватило дыхание и заставило встать на колени. Я должен был прийти за тобой. Должен был спасти.

Его большие пальцы выводят круги на моих щеках, пока он делает успокаивающий вдох.

Его прекрасные бесконечно-голубые глаза покрываются льдом, становясь отстраненными и холодными.

— Я нашел тебя в тот момент, когда тот ублюдок раздробил тебе шею. Я услышал это, и звук оказался самым страшным, с каким я когда-либо сталкивался. Чувствовал, как жизнь покидает твое тело. Видел, как ты лежала там призрачно-белая и безвольная.

Его нижняя губа слегка задрожала, прежде чем он втянул ее в рот, прикусил зубами и сделал глубокий вдох.

— И я сделал с ним то, что он хотел сделать с тобой. Я бил его до тех пора, пока он стал не более чем жалкой пылинкой. Я хотел большего. Хотел всего, что он когда-либо знал о страданиях. Он забрал единственное, о чем я заботился. Единственную, кого когда-либо любил. Он забрал мою причину жить.

Рука отбросила несколько колтунов, которые упали на лицо.

— Я склонился над твоим безжизненным телом и зарыдал. Чувствовал себя раздробленным на миллион кусочков. Потеря тебя полностью разрушила меня, и я хотел умереть, Габриэлла. Я хотел умереть с тобой, потому что жить без тебя не устраивало меня.