Темный мастер

Запорожан Кирилл Иванович

Но убежать не успели. Створки дверей захлопнулись, отрезав нас от внешнего мира и на толчки, рывки и уговоры не поддавались, а за нашими спинами уже слышалось тяжелое, злобное дыхание.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как гигантский, иссиня-черный дракон, такой же, как и в моем сне, только намного больше, поднялся на задние лапы, расправил кожистые крылья и заревел, выпустив три языка пламени к невидимому потолку. А затем тяжело бухнулся на все четыре лапы и, сложив крылья вдоль туловища, рванул в нашу сторону, раскрыв пасть, в которой без проблем мог поместиться легковой автомобиль.

Я

стоял, не шевелясь, и смотрел на приближающуюся морду чудовища. Опустив руки, затаив дыхание я ждал, когда метровые клыки дракона, напоминающие остро оточенные мечи сомкнуться на моем теле, в последний момент малодушно закрыв глаза…

Прошло несколько секунд, но ничего не произошло. Я осторожно приоткрыл один глаз, потом второй, осторожно выпустил воздух из легких, глядя на два частокола клыков, сквозь которые виднелась розовая пасть с черно-синим раздвоенным языком. Чуть выше, примерно на уровне моих глаз, я увидел две дырки, в которые я без труда смог бы засунуть голову. От пасти и ноздрей крылатого ящера исходил такой жар, что волосы у меня на голове начали медленно закручиваться в спиральки.

Я осторожно сделал пару шагов назад, чтобы избежать горячего дыхания и смог разглядеть два желтых глаза, величиной с баскетбольный мяч, с вертикальным черным зрачком. Голову дракона обрамлял костяной гребень, похожий на шипастый ошейник. Далее следовала пятиметровая шея и длинное туловище, лоснящееся черной чешуей. Вдоль позвоночника, словно горная цепь, тянулись костяные шипы, по бокам едва заметно подрагивали крылья. Хвост дракона казалось жил собственной жизнью, угрем извиваясь за спиной своего хозяина.

Ящер внимательно рассматривал меня минут пять, затем насмешливо фыркнув, обдав меня волной испепеляющего жара, и вновь поднялся на задние лапы. Затем поднял морду к потолку и раскрыл пасть, издавая странные звуки. Я подумал, что он собрался попросту спалить нас, и только спустя несколько секунд понял, что дракон зевает.

— Долго же я спал, — человеческая речь давалась его пасти не без труда, но слова можно было различать, совершенно не напрягаясь. — Ну, чего встал на порог, Темный? Проходи, чувствуй себя как дома. Ну и вы тоже проходите.

Он развернулся и тяжело потопал вглубь зала, едва не снеся хвостом одну из многочисленных колонн. Мы переглянулись, но с места не сдвинулись.

— Да не бойтесь вы, — дракон, не сбавляя шага, повернул к нам свою изумительную голову, развернув ее почти на сто восемьдесят градусов. — Если вас так смущает мой вид, я могу принять любой другой.

И он с легким хлопком обернулся уже виденным мною не раз существом с соколиной головой, козлиными копытами и крыльями за спиной.

— Ты? — моему изумлению не было предела. — Но откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Ах-ха-ха! — расхохотался человек-сокол. — Это ведь я предсказал твое появление здесь, как и многое другое, кстати.

Существо дошло до стены, вновь обернулось драконом и внезапно яростно проревел:

— И за это вынужден торчать в этом проклятом зале три тысячи лет!!!

Он хлестанул себя хвостом по бокам, но тут же успокоился и лег, положив голову на передние лапы.

— Да, ты правильно угадал, — вздохнул ящер. — Я первое создание Демиурга, Риор, Писатель Судеб

и Властелин Пороков.

Я промолчал. Представляться не имело смысла, рассказывать о себе тоже. Об этом Риоре упоминал шаман орков еще на Земле, тройка ослабевших богов Вельтеррона и Габриэль, чудовищный страж Зеленого Леса. По словам их всех, предсказания этого, как теперь выяснилось, дракона всегда сбываются. Если бы еще знать, чего он напредсказывал.

— Да успокойся ты, — в голосе ящера скользнуло раздражение. — Я ничего вам не сделаю. Садитесь. Сесть, я сказал!

Мы послушно сели, стараясь больше не злить «гостеприимного» хозяина.

— Я не знаю, что наплел тебе Виссенд, да мне это и не интересно. Наш обожаемый создатель всю свою вечную жизнь был… трусоват, туповат и слабоват. Это если выражаться литературным языком. Если по-простому, то Виссенд — тряпка. Когда создаешь новый мир, готовься защищать его. Даже если придется ползти в собственной блевотине, чтобы зубами перегрызть горло врагу. Запомни это на будущее, Темный, может когда-нибудь пригодится. Я вообще удивляюсь, почему счет двенадцать — семь, а не девятнадцать — ноль. Но Вельтеррон был создан, и первым живым бессмертным существом в этом новом мире стал я. Демиург сотворил меня, наделив самой сильной властью, властью писать судьбы. И чтобы я не слишком перерабатывался, дал мне в помощники мириолов. Ты их наверняка видел на фресках. Да что фрески, двое из них до сих пор стоят у входа в Лабиринт. Они, в отличие от меня были смертны, но уже могли размножаться. И в первое время делали это весьма успешно.

Ящер выпустил из ноздрей облако пара и продолжил:

— А потом Вельтеррон населили люди, эльфы, гномы, орки, тролли, гоблины кочевые и оседлые, единороги белые и золотистые, грифоны и множество других существ, о которых сейчас даже памяти не осталось. И нам уже пришлось скрываться, потому что кому будет приятно узнать, что твоей судьбой управляешь не ты сам, а какой-то там дракон. Но ты пробовал когда-нибудь спрятать дракона? В общем, вскоре обо мне поползли слухи и легенды, и нашлось немало дурачков, которые хотели добыть мою голову. В результате все они лишились своей.

Примерно тогда был построен Лабиринт, где я и мириолы могли бы скрыться от чужих глаз. Сюда не было входа даже гномам, хотя надо признать, бородатые коротышки не слишком то и стремились разведать его недра. Особенно после того, как пара экспедиций просто не вернулась из-под этой горы. Что вы на меня так смотрите? Чтобы защитить свое личное пространство, я не стесняюсь в средствах.

А вот теперь ты, Темный, должен меня понять, потому что ты такой же. Шли годы, возможно столетия и мне становилось… скучно. Ты ведь знаешь, что такое скука? Ты боишься ее. Боишься остановиться хотя бы на мгновение, потому что для тебя безделье хуже смерти. Мне надоело писать судьбы всяким там крестьянам, слугам, королям и принцессам. Родился, всю жизнь прокопался в земле, или выносил королевский ночной горшок, женился, а может и не женился, родил детей, умер. А твои дети продолжают копать землю или выносить горшки. Тоска зеленая. И тогда я стал вносить некоторое разнообразие в жизнь обитателей Вельтеррона. Примерно тогда я и предсказал твой приход, хотя и не имел права этого делать.