Темный мастер
Шрифт:
— Я тот, кто я есть. Темный мастер, — упрямо повторил юноша, стараясь, чтобы это прозвучало если не гордо, то хотя бы вызывающе.
Получилось словно оправдание…
Она не ответила.
Молчание между ними становилось уже неловким, когда его прервало появление степенной горничной.
Их комнаты были готовы.
Илания передавала пожелание хорошего отдыха и настоятельное приглашение к ужину.
Когда дверь временного пристанища Лаи закрылась за горничной, охотница устало сбросила дырявый плащ, повертела его в руках и швырнула на пол с твердым намерением
О нем, таком чужом и странном, поразмыслить тоже стоило. Непонятно как, но надо, иначе совсем немудрено свихнуться. Что он жив и рядом совсем — это, конечно, главное. Но вот штуки эти — с лезвиями дьявольскими на его руках, наряд черный у переправы Таркхемской, взгляд чужой, пугающий… «Пелена», которой он площадь окутал — всю до последнего человечка! — это ведь очень немало. Сколько Лая ни делала такого раньше — никогда ее больше, чем на дюжину, не хватало. И то если в тесной комнатке… А тут — вся Дворцовая!
Да к тому же — богини и дьяволы! — почему за десять-то лет он внешне не изменился почти? Ну, в плечах стал шире, крепче, без прежней мальчишеской тонкости… Ну, складочка непривычно хмурая меж бровей появилась и едва заметный след щетины на щеках… А так — мальчишка мальчишкой, лет на девятнадцать выглядит, не больше, так что Лая рядом с ним себя старшей сестренкой чувствует… Что же Гильдия с людьми своими такое творит?..
Гильдия!.. Страшно-то как!
Хотя нет — это вначале ей страшно было. Сейчас же только злость и осталась. На тех неизвестных, что забрали ее друга против воли. И, как ни странно, на него тоже — за то, что пропал тогда бесследно, за сегодняшнее его высокомерие, за Иланию… В конце концов за то, что не помнит ее больше!
Что с памятью его что-то сделали, — это девушка вполне допускала: сама такой фокус проделывала, правда, лишь немного и ненадолго, но дьяволы их знают, что они там в Гильдии могут… Вот только врет он, что совсем не помнит! Врет, иначе почему не убил еще в Таркхеме, зачем с площади проклятой этой вытащил? Сплошные «почему» да «зачем»…
В таком горячечном круговороте догадок да всевозможных вопросов и заснула Лая, уютно свернувшись после ванны на мягкой постели, когда часы лишь только-только отбивали полдень.
Огнезор же терзаться подобными мыслями времени себе не дал: бокал горячего вина выпив да в сухое переодевшись, он выбрался из дома Илании, пересек площадь, раскланялся на узкой лестнице с двумя мастерами, держащими оцепление, мимоходом выяснив, что проторчат они тут еще часа три, а потом на охрану городских ворот и привратных улочек перекинутся, и вскоре углубился уже в Черный переулок.
Слава, к счастью, его не дождалась, так что вещи он собрал спокойно и быстро, как всегда в дорогу собирался, наряд свой белый, сноровистой обслугой уже в порядок приведенный, подумав, свернул аккуратно и на дно
Размышлять тут было нечего. На ближайший год никаких важных дел не предвиделось, а смерти Лаи, застывших глаз на белом окаменевшем лице из его кошмаров, допустить Огнезор теперь уже не мог. Да и надо было всего-то на год ее спрятать понадежнее, а потом приказ о преследовании отменить — и каждый вновь пойдет своей дорогой, и будет все, как раньше… О том, что Лая в лицо его знает и что в голове у него хаос полный, так что непонятно даже, Огнезор он все еще или вновь Эдан, о круге из десяти мастеров и новом беспамятстве, о долге своем перед Гильдией и еще сотне подобных вещей думать совершенно не хотелось.
Зато о пальцах ее на его ладони, о глазах ее ведьминых очень даже думалось, и вот это было хуже всего…
Нетерпеливый стук оторвал уважаемого господина Урда, почтенного банкира, от его обычных подсчетов, которыми он вот уже два десятка лет занимался, удобно устроившись в мягком кресле за большим столом в своей конторе на Золотой улице. Господин Урд поднял голову и велел племяннику — молодому оболтусу, приставленному в обучение, — привести посетителя. Через минуту перед столом банкира стоял роскошный светловолосый юноша самой легкомысленной светской наружности, при виде которого, однако, старое сердце Урда очень нехорошо дернулось.
— Господин лорд! — все же невозмутимо поднялся старик, изображая максимальное радушие. — Пришел осведомиться о своих финансовых делах?
— Наедине, Урд, — коротко и очень невежливо ответил молодой человек.
Урд понимающе закивал и поспешным жестом выдворил племянника.
— Что же привело тебя ко мне, лорд Таргел? — еще раз переспросил банкир, оставшись с гостем наедине. — Отчеты о делах и все оговоренные суммы я отправил, как обычно…
— Обойдемся без лишних вступлений, Урд! — прервал его юноша. — Мне просто понадобились деньги.
— Конечно, конечно! — деловито засуетился банкир. — Понимаю, придворная жизнь требует больших трат… Какая сумма тебя интересует?
— Думаю, четверти будет достаточно…
— Четверти чего? — не понял старик.
— Всего, — был короткий ответ.
Урд судорожно сглотнул и заерзал в кресле.
— Это… огромная сумма, господин! — растерянно выдал он. — Вряд ли я смогу найти такие деньги здесь и сейчас. Нужно будет подождать… пару дней. Ну, может, неделю…
— В нынешней ситуации нужного тебе разрешения придется ждать гораздо дольше, — спокойно ответствовал молодой человек. Убедился, что смысл его слов дошел до старика-банкира, затем добавил:
— Оставь свои отговорки, Урд. Поговорим открыто.
Господин Урд согласно кивнул, но все же выжидающе уставился на собеседника, сохраняя молчание.
— Я ценю твою осторожность, — удовлетворенно продолжил юноша. — Однако, в силу своих новых полномочий, я знаю, что ты осведомлен о моей персоне гораздо больше, чем пытаешься показать, потому как именно ты последние два десятка лет вел финансовые дела Гильдии.
— Тогда ты знаешь также, ОГНЕЗОР, что кем бы ты ни был, но о снятии такой огромной суммы я обязан буду сообщить в Гильдию.