Темный маг
Шрифт:
Другие родственники по линии матери, насколько мне известно, были категорически против брака Элеоноры де Латей и столичного графа. А после того, как молодые покинули юг, ее мать сообщила письмом, что отлучает дочь от семьи и просит никого из них более не беспокоить. Деда к тому времени уже не было в живых, прадеда и прабабки — тем более, так что эту часть семьи я никогда не знал. И не особенно расстроился, когда поискал даты смерти и обнаружил, что отказавшаяся от собственной дочери леди Олиена де Латэй уже лет семь как пребывала в могиле.
Со стороны отца родственники у нас, конечно, остались, так что дом после смерти родителей, скорее
Если обобщить все, что я узнал, то получалось, что темный дар мне попросту не от кого было получить. Ни в роду отца, ни среди родственников матери не имелось ни одного мага или магички, которые могли бы стать для моего дара полноценным источником. Даже если вспомнить теорию Рейно Лерса о наследовании магического дара у темных, все равно получалась белиберда. Уорд изучил родословную моего отца на протяжении шести поколений, род матери — на целых восемь, но ни там, ни там не нашлось подходящего донора!
Мое родство с де Ленур и де Латэй отрицать было глупо — я походил на отца и брата до такой степени, что подозревать мать в каких-то грехах было не только низко, но и нелепо. Но если я — действительно сын своих родителей, и если Ларри Уорд не ошибся, то как могло получиться, что я, не имея в предках ни одного темного мага по прямой линии, вдруг обрел полноценный темный дар?
Скажете, самородок? Да бросьте, такого не бывает! К тому же, не только Орден, но и жрецы в голос утверждали, что здесь важна именно наследственность. Но тогда что? И как? Предположить, что во мне внезапно проснулся дар, который спал беспробудным сном около семи веков? Да, в свое время Лейс доказал и такую возможность, но время спада для магического дара, по его сведениям, составляло всего два-три, реже четыре поколения. Не больше! Семь — это слишком много! Но даже если Лейс чего-то не учел, то почему мой дар открылся в зрелом возрасте, хотя по всем канонам этого не должно было случиться? К тому же, по — настоящему он проявил себя всего несколько месяцев назад. И то, лишь после того, как к этому приложил руку могущественный темный бог.
Мои мысли сами собой вернулись к Роберту Искадо.
А ведь, если подумать, то мы с ним похожи. Серьезная жизненная трагедия, близость смерти, а может и безумия, последующий обряд перед алтарем владыки ночи… не слишком ли много совпадений? Правда, у мальчишки имелось отягчающее обстоятельство — до того, как пройти обряд посвящения, он был еще и светлым. Но не для того ли Фол позвал меня сюда, чтобы я задумался о нашем сходстве?
Стоило, пожалуй, проверить родословную этого парня. И заново пересмотреть теорию Рейно Лейса, потому что тут что-то не сходилось. Причем настолько, что это ставило под сомнение теорию зарождения магии вообще. По крайней мере ту ее часть, что касалась темного дара.
Когда Ал осторожно тронул меня за плечо, я пребывал в таких глубоких раздумьях, что отреагировал далеко не сразу. А когда все же очнулся от дум и увидел его посветлевшее лицо, насмешливо хмыкнул:
— Неужто ты нашел решение проблемы?
Ал кивнул. После чего бодрым шагом направился в сторону и, остановившись у постамента Йрейи, выразительным жестом указал на валяющиеся в изобилии обломки.
Я
— Ты, наверное, спятил.
«Пока работаем здесь, — написал на полу Ал. — Время терять незачем».
— Чудесно, — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул я, поняв, куда клонит эта морда. — Просто чудесно! Ты предлагаешь мне по очереди выкладывать другие статуи, пока мы не придумаем, что делать с этой?!
Ал снова кивнул.
— Она все равно большая, — скривился я, оценив размеры окружающих нас каменных гор. — Хоть и меньше, чем Фол, но в лучшем случае ее получится выложить до пояса. А потом что? Бросать все на середине и заниматься следующей?
Ал кивнул в третий раз.
— Тьфу на тебя, — чуть не сплюнул я, но вовремя вспомнил, где нахожусь, и сдержался. Если в верхнем храме раздраженный плевок ещё мог быть прощен жрецами, то под ноги могущественной темной богини плевать точно не стоило.
Оглядев заваленный грудами камней постамент, я заколебался. Свободного прохода к нему не было. Чтобы туда добраться, пришлось бы топтать ногами останки божественного вместилища. А женщины — существа капризные и порой мстительные. И мне совсем не улыбалось разгребать потом кучу неприятностей, которые возникли лишь из-за того, что я случайно наступил богине на лицо.
Ал, впрочем, решил эту проблему — зажурчав, он стек на пол бесформенной лужей, забрался под камни, оттащил их в стороны и создал узкую тропинку до самого постамента. Добравшись до него, я с изрядной долей сомнения уставился на первый поданный алтарем обломок. И прежде чем его коснуться, на всякий случай пробормотал:
— Мне бесконечно жаль, прекрасная леди, что вас придется трогать руками, но буду безмерно благодарен, если вы не станете усложнять мне из-за этого жизнь.
Йрейя, само собой, не отозвалась. Но, когда первый осколок коснулся моих перчаток, никто не стрельнул в меня молнией, не обжог сквозь доспех и даже не отвесил ментальный подзатыльник. Хотя в зале, как мне показалось, все же слегка понизилась температура и появилось ощущение чужого присутствия, которое, впрочем, быстро исчезло, словно богиня коротко взглянула на меня и, что-то для себя решив, снова отвернулась.
Работать с ее статуей оказалось не в пример легче, чем со статуей Фола. Камни здесь были намного крупнее, но при этом, как ни удивительно, оказались менее тяжелыми и сил вытягивали гораздо меньше. Так что мы с Алом без перерыва проработали остаток дня и остановились, лишь когда громко щелкнул прихваченный мною из дома хронометр.
Я с некоторым недоверием взглянул на прибор, но колбы и впрямь показывали приближение полуночи. А я не только не устал, но даже не проголодался толком. Хотя, быть может, откат придет позже? Кто этих женщин знает? Вдруг это всего лишь уловка, чтобы мы побыстрее справились с задачей?
«Перерыв?» — тут же соткались на полу передо мной серебристые буквы.
— Да, пожалуй, — задумчиво согласился я, складывая на постамент последний отломок. После чего оглядел то, что у нас получилось, по достоинству оценил выложенные из камня изящные ступни, наполовину прикрытые куском каменной туники, и с тихим смешком признал: — Красивые ножки. Такие грех не закончить в ближайшие несколько дней.
«До завтра», — снова написал Ал и широким ручейком вытек из-под обломков. После чего вернулся на свое законное место, обратился в «наковальню» и застыл неподвижной глыбой, снова позабыв снять с меня зеркальную броню.