Тёмный Король

Кроуфорд К. Н.

Я подняла с пола прут и вздрогнула. Каждый раз, когда я слишком активно двигалась или меняла позу, я чувствовала, что стекло погружается немного глубже.

Не обращая внимания на боль, я подставила металлический прут под лунный свет и прошептала заклинание для прорицания. Моё сердцебиение ускорилось, и я подумала о Джине — её темных глазах, её буйных кудрях. Об её привычке сидеть на полу и делать уроки. Снова открыв глаза, я увидела её отражение в металле.

Она сидела, откинувшись на груду больших белых подушек, в комнате с золотыми стенами и лампами. Она смотрела телевизор

и что-то ела. В этом крошечном кусочке металла было трудно что-то разглядеть, но мне показалось, что это омлет. Она облизала пальцы.

Так вот как выглядел «Савой». Белое и золотое. Даже лучше, чем я себе представляла.

Боги, я хотела быть там.

Я позволила заклинанию рассеяться, и облегчение нахлынуло на меня. Джина в безопасности. Лир говорил правду. Всё не так страшно, как могло бы быть.

Снаружи над горизонтом прогремел гром. Волосы на моих руках встали дыбом, и я не знала, был ли это удар надвигающейся бури или магия Лира.

Когда я вернулась в комнату без окон, моё сердце пропустило удар. Анку в своём истинном обличье заставил меня затаить дыхание от благоговения.

«Величественный».

Это самое близкое слово в английском языке, чтобы передать концепцию, уникальную для этого фейри: ужасающая красота богов. Ужас и совершенство смешались воедино, требуя преданности.

Его вид пробудил во мне первобытный страх, и часть меня отчаянно хотела убежать от него. «Чудовища прячутся среди мужчин, — прошептал в моих воспоминаниях голос матери. — Он уничтожит тебя. Убей его, пока он не убил тебя».

Другая часть меня просто чувствовала необходимость поклоняться ему. Мои колени ослабели, почти тянули меня вниз к бетонному полу. Золото вокруг него становилось всё ярче, и я видела, как его шрамы заживают у меня на глазах.

Я знала, что смотрю на нечто, не предназначенное для глаз обычных фейри вроде меня. Это действительно вызывало головокружение. Наблюдать за ним было равносильно непрошеному вторжению. Я вторгалась на запретную территорию, глядя в истинное лицо бога.

Молния расколола небо снаружи, затем раздался оглушительный раскат грома, сотрясший стены. Дождь начал барабанить по зданию.

Тени змеились вокруг Лира, скрывая золотое сияние, и его бело-золотые волосы развевались вокруг головы. Но его тело оставалось неподвижным, как бетон под ним.

Я не собиралась становиться на колени, даже если бы захотела. Если он откроет глаза и увидит, что я стою перед ним на коленях, мне придётся выбежать из здания, чтобы спастись от стыда.

«Думай о не-божественных вещах, Аэнор».

Выставки кондитерских изделий. Утягивающее бельё. Собаки, подъедающие затхлые сухие завтраки из детской коляски. Старики, шаркающие по тротуарам и облизывающие рожки мороженого.

И всё же прекрасное видение пылало передо мной, как священный огонь.

Я оторвала от него взгляд и вернулась в соседнюю комнату. С каждым шагом я вздрагивала от крошечных осколков стекла в заднице и бёдрах.

Холодный дождь начал

под углом залетать в комнату, и я посмотрела вниз, на квартиры напротив нас. Курившая женщина вошла внутрь, но перед домом остановилась машина. Дождь намочил одежду, которую она развесила на верёвках.

Что-то в том, как машина была припаркована, обеспокоило меня — совершенно криво, частично на тротуаре. Тот, кто припарковал машину, либо был пьян, либо сильно спешил.

Затем отдалённый крик заставил мою грудь сжаться. Это был мужской голос, ревущий на другом языке — иврите, наверное. Женщина кричала ему в ответ из своей квартиры.

Я сделала шаг ближе к окну, наблюдая, как женщина распахнула дверь и выбежала на мокрый от дождя тротуар. Она была молодой. Может быть, лет двадцать?

Затем её друг последовал за ней. Он был невысоким, но мускулистым. На нём была чёрная футболка с символами доллара и низко надвинутая кепка с логотипом бейсбольной команды «Янкиз». Он выглядел так, словно собирался начать что-то неприятное.

Я задрала платье и вытащила кинжал из ножен.

На середине тротуара мужчина схватил её за хвост и повалил на землю. Она закричала, когда он начал тащить её обратно в дом за волосы. Как пещерный человек.

На долю секунды мне захотелось просто убить его. Я могла бы сделать это отсюда — бросить нож, прицелиться ему в сердце. Но тогда я оставлю одну очень травмированную женщину с обвинением в убийстве на руках.

Я отвернулась от окна, подхватила подол и побежала через пустую квартиру, мимо сияющего бога смерти собственной персоной. Мои мокрые туфли шлёпали по бетонной лестнице, пока я неслась вниз, к первому этажу. Когда я выбежала на улицу, воздух наполнился паническими криками женщины.

Ярость вспыхнула во мне, когда я увидела, как мужчина силой втолкнул свою жертву в квартиру. Он захлопнул дверь за ними. Мои пальцы дрогнули, но я убрала кинжал в ножны. Я не думала, что он мне понадобится.

Их крики доносились из-за двери. Я подошла к ней и приподняла подол платья. Я стала пинать дверь, снова и снова, ударяя по ней около ручки, пока дерево не треснуло и не сломалось. Ещё один удар, и дверь распахнулась.

Оба человека ошеломлённо уставились на меня.

Мужчина прижал женщину к стене. Её губа распухла и кровоточила, по лицу текли слёзы. Её волосы и одежда были мокрыми. Мужчина выглядел так, словно пытался стянуть с неё джинсы, но не успел справиться с ремнём. Он схватил её сзади за шею, как будто она была диким животным. Я подошла на шаг ближе.

«Мама всегда была права. Чудовища прячутся среди мужчин».

Я рванулась вперёд.

— Привет, дружище, — я оттащила его от женщины, потом схватила за горло и прижала к стене. Он начал яростно пинать меня, но чары овладели им через несколько мгновений.

Без гребня и воды наведение чар являлось трудной для меня задачей. Мелисанда была великолепна в этом. Чем более искушённой и умной была жертва, тем труднее мне приходилось.

Без моих инструментов моргены это удавалось не очень хорошо. Я могла очаровать только самых тупых людей.