Темный карнавал
Шрифт:
Это был безмолвный монолог, ибо толпа молчала. Только лица вокруг-старик, женщина с ярко-рыжими волосами…
Кто-то поднял его портфель.
– Чей он? – спрашивали они друг у друга.
«Мой! – молча кричал им Сполнер. – В нем все доказательства против вас!» Он видел вопросительные взгляды из-под всклокоченных волос и низко надвинутых шляп.
Звук далекой сирены. Это спешила ему на помощь санитарная машина. Но глядя на лица в толпе, он знал: уже поздно. Знала это и толпа.
«Похоже… Я скоро буду с вами. Теперь я буду одним из вас…»
Он закрыл глаза и приготовился выслушать последнее слово полицейского
Брэдбери Рэй
Кукольник
Рэй БРЭДБЕРИ
КУКОЛЬНИК
Мистер Бенедикт вышел из своего домика и остановился на крыльце, залитом солнцем. Мимо протрусила маленькая собачонка с умными глазами такими умными, что мистер Бенедикт не решился встретиться с ней взглядом. В кованных железных воротах кладбищенской ограды, около церкви, появился мальчик; мистер Бенедикт вздрогнул под его пронизывающе любопытным взглядом.
– Вы – похоронщик, – сказал мальчик.
Мистер Бенедикт молчал, заискивающе улыбаясь.
– Это ваша часовня? – спросил мальчик.
– Да, – ответил мистер Бенедикт.
– И все кладбище?
Мистер Бенедикт застенчиво кивнул.
– И все памятники, и могилы, и клумбы?
– Да, – с затаенной гордостью ответил мистер Бенедикт.
Действительно, все это принадлежало ему, ему одному. Удивительная история! Бизнес, потребовавший от него тяжелого труда и бессонных ночей на протяжении многих лет, оказался удачным. Мистер Бенедикт начал с приобретения часовни и церковного дворика с несколькими надгробиями, зараставшими мхом с тех пор, как городок покинула баптистская община. Затем он построил маленький красивый мортуарий [покойницкая], – конечно же, в готическом стиле, – и обсадил его плющом. Потом пристроил позади маленький домик для себя. Чрезвычайно удобно было доверять усопших мистеру Бенедикту. "Не нужна похоронная процессия! – гласило объявление в утренней газете. – Из церкви – прямо в землю, легко, как по маслу! Используются самые добротные материалы!"
Ребенок продолжал пристально смотреть на него, и мистер Бенедикт затрепетал, как свеча на ветру, такой беззащитный, открытый… Все живое заставляло его испытывать сожаление и меланхолию. Мистер Бенедикт всегда соглашался с людьми, никогда не возражал, не говорил "нет". Кем бы вы не были, случись вам встретить мистера Бенедикта на улице, он углубится в изучение вашего носа, или мочек ушей, или пробора своими маленькими диковатыми глазками, но ни за что не посмотрит вам в глаза; и будет бережно вашу руку своими ледяными руками, словно это величайшая ценность, все время повторяя:
– Вы совершенно, неоспоримо, безукоризненно правы…
И каждый раз, разговаривая с ним, вы чувствуете, что он не слышит ни одного вашего слова…
Вот и сейчас, взмокший от назойливого любопытного взгляда мальчишки, он повторял: "Ты чудесный малыш…" в ужасе, что может не понравиться ребенку.
Наконец мистер Бенедикт спустился по ступенькам и вышел за калитку, не бросив ни одного взгляда на маленькую покойницкую. Это удовольствие он отложил на потом. Очень важно соблюдать правильную последовательность действий. Рано думать о мертвецах, ожидающих прикосновения его искусных рук. Мистер Бенедикт неукоснительно следует заведенному порядку.
Он хорошо знал как довести себя до бешенства.
Он остановился поговорить с мистером Роджерсом, аптекарем; и сберег, сохранил в себе все оскорбительные интонации, насмешки, пренебрежение. Мистер Роджерс всегда находил пару метких словечек для "могильщика".
– Ха-ха-ха, заливался мистер Бенедикт, в то время как ему хотелось рыдать от унижения и ярости.
– Да вы сами из них, из холодных! – повторил мистер Роджерс.
– Ха-ха-ха!..
Выйдя из аптеки, мистер Бенедикт встретил мистера Стайвезанда подрядчика. Тот все посматривал на часы, показывая, что не собирается долго болтать с Бенедиктом, торопясь к выгодному клиенту.
– Как дела, Бенедикт? Держу пари, у вас неплохой приработок – зубы да ногти! Они ведь вам достаются, верно? Я угадал, а?
– Ха-ха-ха… А как ваши дела, мистер Стайвезанд?
– Послушайте Бенни, старина, отчего у вас руки такие холодные? Ледяное пожатие! Вы что, бальзамировали фригидную бабу? Слышите, что я сказал? – прорычал мистер Стайвезанд, хлопнув его по плечу.
– Ладно вам, ладно! – бормотал мистер Бенедикт с неясной, бесплотной усмешкой. – Будьте здоровы!
Встреча за встречей… Мистер Бенедикт, получающий все новые пинки, казался озером, в котором тонули, все насмешки. Люди бросали в него галечки – ни ряби на поверхности, ни всплеска, тогда в ход шли большие камни, кирпичи, валуны! Но озеро было бездонным – ни брызг, ни мути. Озеро не отвечало.
Он становился все более раздраженным и беспомощным, и упрямо брел от дома к дому, через новые встречи и ненавидел себя со зрелым, мазохистским удовольствием. Мысль о предстоящем ночном наслаждении удерживала его на плаву. Потому он и подвергал себя снова и снова издевательствам этих тупых, самодовольных скотов, бережно пожимал им руки, всем своим видом умоляя о снисхождении.
– А, это ты, мясник! – крикнул мистер Флинджер из лавки деликатесов. – Почем у тебя солонина и маринованные мозги?
Нарастание, крещендо бессилия. С ударом литавр последнего оскорбления мистер Бенедикт посмотрел на часы – и опрометью бросился назад, домой. Он достиг вершины, он готов, готов к работе, и доволен собой. Мучительные обязанности кончились, его ожидало наслаждение.
Он энергично взбежал по ступенькам мортуария. Комната казалась занесенной снегом. В темноте под простынями угадывались белые бугры неясных очертаний.
Дверь распахнулась.
Мистер Бенедикт, обрамленный светом, застыл на пороге; голова горделиво откинута, одна рука поднята в приветственном жесте, вторая с неестественной строгостью сжимает дверную ручку.
Мастер-кукольник вернулся домой.
Долго, долго он стоял на пороге своего театра. В его ушах гремели воображаемые аплодисменты. Он не шевелился, только слегка наклонил голову, признавая заслуженность такой встречи. Он снял пиджак, аккуратно повесил его на шкаф, одел белый халат, с профессиональной ловкостью стянул все завязки, затем вымыл руки, поглядывая на своих добрых, добрых друзей. Удачная неделя; изрядный урожай. Мистер Бенедикт почувствовал что растет, растет становится все величественней, простирается над своими владениями.