Темный горизонт
Шрифт:
– Значит, ты пришелец из будущего.
– Ну… в каком-то смысле да.
– И ты не шутишь?
– Нет.
Несколько секунд Юля сидела на кровати с ошарашенным видом, словно отказывалась верить в то, что беда разразилась над ее головой снова, а затем произнесла с горечью и тоской:
– Господи, и почему все мужики такие козлы? Каждый раз, встречая симпатичного парня, думаешь, что уж он-то точно не такой, как прочие. И всегда обманываешься.
– Юля, я…
Волчок хотел взять девушку за руку, но она грубо его оттолкнула.
– Собирай манатки и проваливай.
– Но…
– Пошел
– Но это глупо!
– Глупо? Глупо то, что я связалась с тобой. Боже мой, какой же ты гад! Одевайся и уматывай. Я совершила ошибку, что пустила тебя в свою постель. Но в последнее время со мной это случается слишком часто.
Она вскочила с кровати, набросила халат и прошла к двери. Перед тем как выйти, Юля обернулась и яростно проговорила:
– Когда я вернусь через десять минут – тебя здесь не будет! Иначе – пеняй на себя!
Она вышла из спальни и хлопнула дверью.
Полчаса спустя Юля Литвинова сидела на диване в одном халате, поджав под себя длинные, стройные ноги, и пила черный кофе, обхватив кружку двумя ладонями и наслаждаясь живым теплом нагретой керамики.
Погода не задалась. Дождя не было, но все небо затянули мохнатые, грязно-серые тучи, при одном взгляде на которые хотелось зябко поежиться.
Мысли Юли текли в невеселом и странном направлении.
Пришелец из будущего, – размышляла она. Ну-ну. Замечательно!
Перед глазами у нее встало лицо Егора – худощавое, смуглое, сосредоточенное. Юля вспомнила его внимательные желто-карие глаза, маленький непокорный вихор на затылке, две строгие морщинки у переносицы.
Человек с таким лицом не может быть негодяем. И все же он негодяй.
– Господи, и за что мне это? – прошептала Юля, и на глаза ей навернулись слезы. – Что со мной не так, Господи? Чем я заслужила это издевательство?
Юля сомкнула губы и долго сидела молча, словно ждала, что Бог ответит на ее вопросы. Но небеса хранили молчание.
Юля тяжело вздохнула, затем взяла с тумбочки фильм «Ученые о путешествиях во времени», который нашелся в ее богатой коллекции компакт-дисков, и нажала на кнопку воспроизведения.
На экране телевизора появился бородатый, очкастый ученый.
– …С житейской точки зрения это означает следующее: путешествия во времени возможны, ход истории изменить тоже возможно, но не очень существенно. Помните, как в знаменитом рассказе Брэдбери путешественник, попавший в прошлое, наступил случайно на бабочку, а в результате в его времени к власти пришел другой президент. Да, с точки зрения математической теории, наступить на бабочку будет возможно, но это окажется совсем не та бабочка, которая способна привести к описываемым изменениям. То же самое, если вы отправитесь в прошлое с намерением убить собственного дедушку. В самый последний момент обязательно что-то произойдет, что не позволит воплотить это намерение в жизнь.
Юля взяла пульт и промотала немного вперед.
– Знаменитый физик Лев Ландау как-то заметил: если вам говорят про чудо, то вашей первой реакцией должно стать – «это чушь»! На мой взгляд, чудеса все же существуют. Это те явления, которые в принципе можно объяснить с научной точки зрении, но сделать это пока не удается. Например, если взять биомолекулу, которая состоит из атомов, связанных определенными силами, растянуть ее и отпустить, то она вернется в свое первоначальное состояние. Мы состоим из таких молекул, а каким образом они находят это состояние, сейчас пока не удается выяснить. И, на мой взгляд, это – истинное чудо. Полет в космос – тоже чудо. Потому что сто лет назад было невозможно представить, что человек полетит в космос. Если бы у меня был сын и он спросил бы у меня совета, я бы ему сказал: верь в чудеса, сынок. Иногда они происходят.
Переливчатый перезвон дверного звонка заставил Юлю вздрогнуть. Неожиданно в душе у нее, где-то на самых отдаленных задворках, в самых тайных изгибах, появилось нехорошее, дурное, жутковатое предчувствие. Однако Юля сумела взять себя в руки.
Она встала с дивана и пошла к двери. Возле двери остановилась и потихоньку посмотрела в глазок. В подъезде было темно, и она не разглядела ничего, кроме темного силуэта.
В дверь опять позвонили.
– Кто там? – громко спросила Юля.
– Я! – ответил из-за двери мужской голос.
– Егор?
– Да!
Сердце Юли учащенно забилось. «Открывать – не открывать?» Но рука ее уже потянулась к замку. Щелчок. Еще один. Нога, обутая в тяжелый ботинок, пнула по двери с той стороны, и дверь распахнулась настежь.
В прихожую ввалились трое парней. Тот, что шел первым, – рослый, плечистый, в черных очках и белой пижонской кепке, – подскочил к Юле и сшиб ее с ног ударом кулака.
– Помнишь нас? – громко спросил он, осклабив щербатый рот в хищной, злобной усмешке.
Юля, морщась от боли, потянулась за мобильным телефоном, упавшим на пол. Верзила в белой кепке шагнул вперед, вдребезги раздавил каблуком мобильник, а затем нагнулся и коротко, без размаха ударил Юлю ладонью по губам. Голова девушки мотнулась в сторону, и она снова упала на спину.
Верзила усмехнулся и проговорил:
– В прошлый раз мы не закончили. Закончим сейчас.
Он опустил руки к джинсам и, глядя на Юлю черными слепыми стеклами очков, стал неторопливо расстегивать ремень.
– Бугор, – негромко окликнул главаря один из двух его спутников. – Не стоит этого делать. У нас слишком мало времени.
Верзила в белой кепке остановился и небрежно спросил:
– Что ты предлагаешь?
– Надо ее изуродовать. Это быстро. А для телки уродливая харя хуже смерти.
Верзила в белой кепке усмехнулся.
– Соображаешь, – похвалил он, убрал руки от ремня и достал из кармана куртки нож. – Я перережу тебе лицевой нерв. И ты на всю жизнь останешься уродкой.
Он выщелкнул из ножа лезвие и шагнул к лежащей на полу девушке.