Темный дом
Шрифт:
К плечу сталкера прикоснулись. Садовников отскочил к перилам, вскинул автомат. Перед ним стоял, опираясь на лыжную палку, Виталик. Взгляд мальчика был направлен вглубь Паркетного зала.
– А помнишь, какая она была красивая? – спросил мальчик тихим голосом.
«Что у него в кармане?»
– Почему они не идут за нами? – Садовников опустил автомат, с опаской перегнулся через перила и поглядел вниз. Лестница была пуста, но монотонный, изнуряющий «ом-м-м» продолжал давать на психику.
– Это ведь мутанты, – сказал мальчик,
– Нет, – признался Садовников, в тот момент он лишь понимал, что приход Костлявой в очередной раз отсрочился, и, кто знает, возможно, даже выдастся несколько минуток отдыха.
– Они легко идут вниз, – решил растолковать Виталик. – Вверх – с трудом. Но они будут пытаться. А еще они реагируют на шум. Ангелина – самая опасная. Несколько раз у нее получалось подняться до третьего этажа.
Садовников кивнул, пристально глядя сыну сенатора в глаза.
«Выясни, что у него в кармане!»
– Они привязаны к месту, где стали мутантами, – продолжил Виталик, поигрывая лыжной палкой, будто это была трость; Садовникову показалось, что мальчишка подражает ему. – Я наблюдал за ними и делал записи. Как думаешь, мои данные можно показать кому-нибудь в Институте?
– Каким ты стал умным, Виталик… – Садовников шагнул к мальчишке.
«Переверни его вверх тормашками и вытряхни из карманов все! Ты ведь знаешь, ЧТО он прячет в своей грязной куртке!»
– В самом деле? – Не выдержав пристального взгляда сталкера, юный Шимченко отвернулся и зашмыгал носом.
«Что ты с ним возишься! Отбери то, что принадлежит нам!»
– Умненький Виталя. – Садовников схватил мальчишку за грудки.
«Вот так! Теперь забирай!»
– Ой, вы это чего? – всполошился тот.
– Давай! Покажи, что ты там прячешь! – потребовал сталкер громким шепотом.
– Ничего!
«Он врет! Забирай!»
– Кому ты звездишь! Я все видел!
– Отпустите!
Виталик рванулся, выскользнул из захвата Садовникова и выставил перед собой лыжную палку. Сталкер, внезапно почувствовав себя изможденным, грузно осел на пол. Виталик отпрыгнул, повыше застегнул на куртке молнию.
«Не дай ему уйти! Слышишь, Шустрый? За ним!»
– Я всего лишь хочу всем нам помочь! – проговорил Садовников убежденно. – Ты обладаешь опасным артефактом очень большой силы! Слишком большой!
Сын сенатора, пятясь, двинулся по ступеням вверх.
– Если бы я мог забрать это… – Садовников протянул Виталику руку. – Ну хотя бы на какое-то время…
– Виталюня! Костыль! – прокричал с третьего этажа Большой. – Вы там живы, в натуре?
– Живы! Не кричи! Всех мутантов всполошишь! – рявкнул в ответ Виталик.
Садовников пулей метнулся вперед. Скрутил мальчишку, как щенка. Прижал его к стене. Не обращая внимания на приглушенные вопли, расстегнул молнию на камуфляжной куртке,
– А врать-то нехорошо, Виталюня… – выдохнул Садовников. – Нехорошо!
– Не тронь! – Мальчишка извивался, как уж. – Это мой подарочек на Новый год!
Тяжелая лапа опустилась Садовникову на загривок.
– Костыль! Ты чего удумал? – изумился появившийся будто из ниоткуда Большой.
– Антоха, ты… это… – попытался было объясниться Садовников, но не тут-то было: браток скрутил его так же легко, как сам сталкер до того обездвижил мальчишку.
– Крыша съехала, да? – приговаривал Большой, играючи отбирая у Садовникова автомат и стискивая ему глотку похожей на экскаваторный ковш пятерней. – Ты чего беспредельничаешь? Ты понимаешь, чей это сын?
– «Трубка»! – выпалил сталкер. – У пацана «трубка»! Она опасна! Это – Зерно Зоны!
Большой глядел недоверчиво, хватку он не ослаблял.
– Поверь, Антон! – твердил Садовников. – У мальца есть то, что ему принадлежать не может…
Сталкера перебил истошный, почти девичий крик Виталика:
– Большой!
Взметнулись платиновые волосы. Сверкнули лиловым светом глаза. Ангелина вцепилась Большому в плечи. Вокруг ее кистей вспыхнули венцы красно-черного пламени, и браток заорал раненым зверем. Садовников увидел, как руки Ангелины погружаются Большому в спину, прожигая одежду, бронежилет, слой жира и могучие мышцы. Он закричал тоже, а с ними заголосил, что было духу, и Виталька.
Изо рта Большого выплеснулись языки пламени, а затем, вместе с последним выдохом, – облако черного дыма и поток горячей, будто вулканическая лава, крови. Садовникову же, наконец, удалось освободиться из захвата умирающего братка. Он проскользнул вдоль стены, развернулся и кинулся на Ангелину в отчаянной попытке оттащить ее от Большого. Ничего не вышло: мраморно-белая кожа бестии дышала столь сильным жаром, что Садовников, даже еще не прикоснувшись к ней, ощутил будто погрузил руки в кипяток.
Виталик бросился вверх по лестнице. Садовников выругался, в последний раз взглянул на Большого, которому было уже не помочь, затем побежал за сыном сенатора.
Поперек коридора третьего этажа, опираясь спиной на стену, лежал Хыча. Раненый был в сознании, он встретил сталкера пристальным, затуманенным взглядом. Хыча явно держался из последних сил.
– Где ПМ? – выкрикнул Садовников.
– ПМ был у Тохи. Возьми вот. – Хыча подал сталкеру свернутую трубкой голубую папку.
Садовников едва не рассмеялся. Сдалась ему эта «мухобойка»! Ангелину ею не остановить. Но, чтобы не расстраивать умирающего, он все-таки забрал папку и сунул ее под футболку. Эта преданность до гробовой доски сенатору, который без угрызений совести отправил их на убой в ад, готовность защищать его интересы обескураживала сталкера.