Темный дом
Шрифт:
– Не убивай… не убивай… – продолжал умолять киллер, Филя прижал к своим губам пассатижи: мол, помолчи.
– Да-да, все верно, господин президент, – ответил Шимченко, плотнее обхватывая телефон ладонями.
– Надеюсь, ничего серьезного? – поинтересовался Сам. – Что это за голоса на фоне? Нужна ли помощь? У нас тут как раз Центральный военный округ в боеготовности – внезапная проверка…
– Нет-нет, что вы, спасибо, – поторопился заверить сенатор елейным голосом. – Я буквально на недельку. Разгребусь – и сразу в Москву.
– Да-да,
– Служить тебе буду… – бормотал киллер. – Меня ведь гунявый главпетух Мымыка на мокрое дело подбил… очень доза была нужна… а я завязать хотел, клянусь мамой, хотел.
– Мм, – протянул Шимченко, затем провел пальцем по заросшему щетиной горлу. – Возвращаюсь в Москву в ближайшие дни, господин президент! Европейские партнеры даже не заметят, что я отсутствовал.
Филя бросил пассатижи киллеру на колени и в следующий миг вогнал в затылок приговоренного лезвие «финки». Острие вышло у пленника изо рта, тот будто решил напоследок показать сенатору стальной язык.
– Конечно-конечно, – согласился Сам. – Без главы Комитета по обороне и безопасности Совета Федерации не видать нам птичек… а очень хочется, чтоб они у нас были… Вы согласны, Всеволод Леонидович?
– Безусловно, господин президент, – ответил Шимченко, глядя в остекленевшие глаза киллера, словно в мутное зеркало.
– Кстати! Тут пресс-секретарь скинул мне прелюбопытный ролик! – как бы невзначай вспомнил президент. – Говорят, рекордсмен по количеству просмотров на ютубе! Представьте: там роскошный зал с новогодней елкой, и женщина попадает в «комариную плешь», не видели такой?
– Н-нет, – выдавил Шимченко.
Филя потянул за рукоять ножа, мертвое тело пробила дрожь.
– Вы посмотрите, Всеволод Леонидович. Обратите, так сказать, свое драгоценное внимание.
– Непременно… – пообещал онемевшими губами Шимченко.
– Мне почему-то кажется, что это – спецэффект, – продолжил, как ни в чем не бывало, президент, – но специалисты возражают. Они утверждают, что такой факт действительно мог иметь место, и, что самое печальное, – в окрестностях нашей Новосибирской Зоны Посещения. Но ведь вы не слышали ни о чем таком, да?
– Да, – выдавил Шимченко.
– Что ж, прекрасно. Я жду вас в Москве, – закончил вкрадчивым голосом президент и отключился.
Филя вытер лезвие «финки» о джемпер покойника. Поднял нож к свету и придирчиво осмотрел сталь. Шимченко со скрипом потер щетинистый подбородок.
– Ну что? – спросил помощник сенатора. – На вас лица нет.
Шимченко поднял взгляд на Филю. У сенатора были красные, как с похмелья, глаза.
– Слушай, почему все называют «самолеты судного дня» стоимостью в полмиллиарда с гаком баксов – птичками? – спросил он, фотографируя айфоном Филю рядом с трупом – для пополнения коллекции
– Наверное, чтобы не накаркать, – сказал он, не прекращая улыбаться. – В лесу волка волком не называют.
Помещение озарила вспышка, выбелив лица Фили и мертвого киллера, кроме того – выхватив из темноты сейф в дальней стене.
Сенатор, кряхтя, поднялся. Стараясь не испачкать ботинки, перешагнул собравшиеся на линолеуме кровавые лужицы.
– А что со жмуром? – поинтересовался Филя. – Как куриный окорочок – в упаковку, а потом – в лесок?
Шимченко выстучал на сенсорной консоли код, пуленепробиваемая панель, огораживающая сейф, поползла под гул электромоторов в сторону.
– Да, в упаковку, а потом – в «комариную плешь», хочу посмотреть, как аномалия работает, – сказал сенатор, проходя вглубь помещения. – Только так, чтоб Виталька не просек.
Еще одна консоль с кнопками – и дверца сейфа отворилась. Отчетливо запахло лежалыми бумагами.
– Леонидович… – Филя замялся. – Что-то боязно мне туда соваться. Аномалия все-таки… Хрен его знает, как она расползлась.
– А тебе и не придется, ты – слишком ценный кадр. – Шимченко вынул из телефона SD-карту, положил в пластиковый контейнер, затем пристроил в сейф рядом с такими же. Кроме карт памяти в сейфе имелись флешки разных форм и размеров, компакт-диски, архаичные дискеты, а также несколько картонных папок, завязанных тесемками. – Здесь есть кого нагрузить. Скажи Большому и Хыче, пусть спускаются. Ну а ты… – Шимченко запер сейф. – Приберегу тебя на потом.
Филя хохотнул и потянулся к телефону, чтобы обрадовать Большого.
Со стороны это выглядело комично. По крайней мере Филя посмеивался, отрезая «финкой» от яблока аккуратные дольки и отправляя их в рот. Он стоял в дверях Паркетного зала рядом с сенатором. Шимченко снимал происходящее на камеру айфона.
Большому и Хыче было не до смеха. Картонная коробка, которую приходилось тащить вдвоем, обрывала тяжестью руки. И шли они так, словно паркет, такой дорогой и красивый, жег ноги.
Кстати, выглядел пол будто его только-только вымыли и навощили. Ни грязи, ни пыли. Эта странность сама по себе заставляла покрываться гусиной кожей от страха. А еще было кровавое пятно прямо по курсу и блеск утопленных в паркет гаек.
В ветвях сосны что-то зашуршало. Шедший впереди Хыча остановился и матюгнулся, Большой едва не выронил свой край. Огромный похожий на Юпитер шар соскользнул с лапы и вдребезги разбился об пол.
– Пацаны, хорош! – Филя взмахнул «финкой», точно дирижерской палочкой.
– Поставьте его на попа! – распорядился Шимченко, не отрывая взгляд от экрана телефона.
– Командуют… – пожаловался Хыча так, чтоб это услышал только Большой.
Они установили коробку вертикально и отошли в разные стороны.