Тёмный день
Шрифт:
— То целая армия давно умерших драконов будет подчиняться тому, кто их освободил, так? — подсказал Дарин. — Это я вчера в одной книге читал. В лавке у Дадалиона случайно отыскал и…
— Кому ж придет в голову его совершать? — буркнул кобольд. Разговоры о драконах его сильно нервировали.
Попуций пожал плечами.
— С помощью такой армии можно совершить что угодно.
— Например?
— Например, сразиться с живыми драконами.
При этих словах Тохта поднялся и прошелся туда-сюда, чтобы успокоиться.
— И победить? — беспокойно спросил он.
— Вполне возможно, — чародей
— Ну, как… он же, вроде, их верный слуга? — неуверенно предположил Дарин.
Кобольд подошел поближе и уселся на прежнее место.
— Верный ли? — как-то загадочно отозвался Попуций и погрузился в размышления.
Тохта почесал лапой за ухом. Разговор, в котором без конца упоминались драконы, приводил его в беспокойство и лишал спокойного расположения духа. Конечно, если была бы возможность прямо сейчас немного закусить… тут мысли кобольда потекли совсем в другом направлении. Он вспомнил, что в доме с синими ставнями, на кухне, в корзине с овощами припрятан лакомый кусочек — отличная молодая крыса, настоящий деликатес! Дадалион, конечно, крайне неодобрительно относился к тому, что Тохта прячет повсюду еду, пришлось дать честное слово, что никаких заначек в доме больше нет, взять крысу и демонстративно утащить во двор. Но как только Дадалин отвернулся, кобольд шмыгнул в кухню и надежно закопал свой будущий обед в корзине с овощами. Люди совершенно не понимают, что каждый уважающий себя кобольд прямо-таки обязан делать запасы! Потому-то у Тохты в доме с синим ставнями запасов было предостаточно: и в кухне, и в гостиной за диваном, и даже в лавке — Дадалион и Дарин о том и не подозревали.
Кобольд вынырнул из приятных размышлений о еде и заставил себя прислушаться к разговору.
— А что, если, — задумчиво говорил Попуций. — Хозяйки Тисовой рощи и не догадываются, что повелитель ламий тоже хочет завладеть амулетом?
— Не догадываются? — озадаченно переспросил Тохта. — А разве это не они его посла…
— Я размышляю, — с достоинством промолвил Попуций. — И, как всякий мыслитель, пытаюсь охватить мыслью необъятное! Скажу прямо: мне всегда это удавалось. У меня незаурядный ум и интуиция!
Тохта пренебрежительно фыркнул.
— Гениальный ум и интуиция? — тявкнул он. — Я к ламиям отношусь примерно так же, как к гномам, — тут кобольд дернул хвостом. — Но никогда не поверю, что ламии решатся провести ритуал и заполучить себе армию др… ну, вот этих самых, с крыльями? Для чего? Чтобы покорить ныне живущих др… ни за что не буду произносить это слово, вы и так знаете, о ком я!
Попуций снисходительно улыбнулся.
— Ты тоже не в силах постичь всю глубину моих размышлений, — небрежно заметил он. — Но я поясню.
Чародей стащил колпак и принялся выщипывать нитки из кисточки.
— Вряд ли повелитель ламий собирается вызвать армию духов. Он для этого слишком умен.
— Тогда зачем ему амулет? — теряя терпение, спросил Дарин: разговор с «незаурядным мыслителем» грозил оказаться бесконечным.
Попуций нахлобучил колпак и тонко улыбнулся.
— Может быть, затем, вернуть его драконам?
Услыхав такое, Тохта подобрался к Дарину
— Он заговаривается! Видно, с головой у него и в самом деле…
— Он возвращает им бесценный амулет, — продолжал Плпуций. — А драконы, взамен за такую услугу, помогают ламиям обрети независимость, освободиться от власти фей? Ламии, свободолюбивые и гордые, страстно хотят освободиться от чужой власти, потому, видно, их повелитель и решил действовать на свой страх и риск за спиной Но, скажу я вам, опасная это затея! Феи очень жестоки и изобретательны в наказании предавших их, да и драконы, вместо того, чтобы снизойти до разговора, могут просто испепелить любого на месте да забрать амулет…
Он проводил задумчивым взглядом плывущее по небу облачко и важно промолвил:
— Это одно из моих предположений. Разумеется, у меня их великое множество!
Наступила пауза. Раб Басиянда, давно переживавший, что приближается время обеда, а они все еще на кладбище, где хороший обед и днем с огнем не сыщешь, осторожно потянул Дарина за рукав.
— Господин… полдень уже миновал, господин, а в это время все порядочные хозяева…
— Отвали, Басиянда! — с досадой сказал «порядочный хозяин», размышляя о странном поведении повелителя ламий. — А, правда, что он когда-то был человеком?
— Ходили слухи, — пожал плечами чародей и, сдвинув брови, принялся сосредоточенно размышлять.
Он почесал в затылке и добавил:
— Разумеется, амулет не должен попасть к феям! Ни в коем случае! Страшно представить, что тогда произойдет! Но ведь ты заберешь его с собой? — он посмотрел на Дарина, тот кивнул. — Пусть он хранится в другом мире, уж туда-то так просто не попасть! Драконы, конечно, не успокоятся, пока не отыщут его, но…
Чародей пожевал губами.
— Может, ты к тому времени уж помрешь? — он посмотрел на Дарина и засмеялся: — От старости, не бойся! Время-то в разных мирах по-разному течет. Здесь — пара дней, а там — полжизни! Конечно, — тут в голосе Попуция появилась некоторая мечтательность. — Лучше всего было бы, если б тебя все же в Лутаке похоронили. Мы б с тобой славно коротали время за дружеской беседой! Эх!
Дарин тяжело вздохнул. Подобные разговоры мало-помалу начали действовать ему на нервы: то Фендуляр мечтал о его смерти, то Попуций, и все — из самых лучших побуждений!
— А знаешь, — прибавил вдруг чародей. — До лунного затмения всего-то пара дней, оставайся здесь, на кладбище! Поговорим по душам, да и предстоящий переход подробно обсудить нужно. Это важно! — он поднял палец. — Я приложу, разумеется, все усилия, чтобы заклинание сработало.
Дарин переглянулся с Тохтой.
— Так оно еще и не сработать может? — въедливо уточнил кобольд.
— Я же умер, не забывайте! — напомнил Попуций. — А заклиние-то живой человек произносить должен. Ну, да ладно, попробуем! — он решительно махнул рукой. — Сегодня же к дежурному некроманту наведаюсь!
— А некромант зачем? — удивился Дарин.
Попуций развел руками.
— Порядок такой: если мертвый захочет магию творить, разрешение должен у некромантов получить. Бюрократия, конечно, да деваться некуда!
Тохта потер лапой мордочку.
— А если откажут?
Попуций хмыкнул.