Тёмный день
Шрифт:
Крынкин не хотел его поймать или, боже упаси, убить. Зачем? Хотелось только глянуть одним глазочком, чтобы убедиться, что это и взаправду кобольд, самое настоящее сказочное существо и что оно существует на белом свете. Потому что, если есть кобольды, отчего бы не быть и Несси?! Не то, чтобы Крынкин сомневался в ее существовании, но убедиться лишний раз не мешало.
И с такими мыслями Крынкин отправился на кухню, где торопливо пожарил яичницу с докторской колбасой и пошел завтракать на балкон. Балкон у него был тесный, еле-еле удалось втиснуть крошечный столик и табуретку,
Доел яичницу, вымазал тарелку куском свежего белого хлеба, испеченного в смену тестомеса Варвары и вдруг замер. А ведь Варвара-то что говорила?! Что видела чудовище… да не чудовище, кобольда она видела, настоящего кобольда, с крысой в зубах. С крысой, вот то-то! И в книжке написано — питаются кобольды кроликами и крысами!
Крынкин отправил кусок хлеба в рот. Стало быть, крысу нужно раздобыть и приманить на нее кобольда. А как он за крысой выскочит, тут и разглядеть получше.
Крынкин повеселел, отнес тарелку в мойку, мыть не стал, не до того сейчас, и покатил в зоомагазин.
Зоомагазин, куда он направлялся, находился возле вокзала на тенистом зеленом бульваре, рядом с трамвайными путями, и занимал первый этаж пятиэтажного желтого дома «сталинской» постройки.
Горожане зоомагазин любили самой нежной любовью: был он тут с незапамятных времен и не одно поколение детворы бегало сюда покупать аквариумных рыбок, белых мышей и корм для попугаев. Да и просто так зайти было интересно: поглазеть на пестрых диковинных рыб в огромных кубах-аквариумах, подивиться на черепах, что медленно ползали за стеклом, посмотреть на забавных морских свинок и хомячков. От веселого птичьего щебета звенело в ушах и продавцы с покупателями разговаривали, перекрикивая канареек и щеглов.
Крынкин доехал на трамвае до нужной остановки и торопливо направился к зоомагазину.
Внутри все было точно так же, как и много лет назад. Возле стеллажей, увешанных ошейниками и поводками, вели беседу солидные собачники, около аквариумов толпились дети, девушка выбирала корм для кота, подробно рассказывая продавщице о своем питомце. Крынкин деловито подошел к прилавку с клетками и окинул придирчивым взглядом их обитателей: рыжих морских свинок, целый выводок белых мышей и парочку бурундуков.
— Крысы есть? — осведомился он.
Молодая и симпатичная продавщица подвела его к вольеру, где копошилось не меньше десятка белых и пестрых крыс. От такого изобилия Крынкин растерялся.
— Мне… это… крысу, — выдавил он, вытирая кепкой пот со лба. — Белую крысу.
— Какую вам? — спросила девушка. — Любую выбирайте.
Крынкин закусил губу, рассматривая обитательниц вольера и лихорадочно пытаясь определить, на какую из них кобольд клюнет наверняка.
— Помоложе, — сказал он, переводя глаза с одной крысы на другую. — И пожирнее чтоб
Девушка покосилась на него и поджала губы.
— Вот эту не желаете? — сухо спросила она, указывая на черно-белого грызуна.
Крынкин, не торопясь, обошел вольер, придирчиво оглядывая крысу со всех сторон.
— Тощая какая-то… болеет, что ли? — подозрительно осведомился он. — Поаппетитней надо… покрупней.
Продавщица преисполнилась подозрения к странному покупателю и сдвинула брови.
— А зачем вам крыса? — сурово спросила она. — Вы ее что, есть будете?
— Вот эту дайте, — не слушая ее, промолвил Крынкин и ткнул пальцем в зверька. Выбранная им крыса была хоть куда: белоснежная, упитанная и шустрая.
— За клетку в кассу заплатите, — недовольным тоном сказала девушка и с сочувствием посмотрела на зверька. — Мы крыс только в клетках-переносках продаем. Пройдите вон к тому прилавку, вам расскажут, чем ее кормить, как ухаживать. И корм там же купите.
От лекции про корма Крынкин отмахнулся. Все равно крысе долго не жить, так что на пропитание и тратиться не придется.
Он заплатил, сколько положено, получил крошечную клеточку с крысой и бодрым шагом направился к остановке.
Дома Крынкин разглядел приманку получше. Крыса оказалась молодой, подвижной, со смышленой мордочкой. Она доверчиво следила за хозяином глазками-бусинками и о том, что ждет ее в недалеком будущем, и не подозревала.
— Гм, — проговорил Крынкин, встретившись с ней взглядом. — Ладно.
Он попил чаю, подумал и решил съездить на хлебокомбинат к Василию: показать покупку и обсудить план по приманиванию кобольда.
Троллейбусы почему-то не ходили, пришлось ехать на трамвае. Крынкин занял место в самом конце вагона, поставил клеточку на колени и стал смотреть в окно и мечтать, как подманит кобольда, как рассмотрит его хорошенько. А кобольд появится, не может не появиться, вон какая крыса для него припасена: молодая, упитанная… Он перевел взгляд на крысу: та смотрела на него, обхватив лапками проволочные прутики клетки, пальчики у нее были крошечные, розовые.
Крынкин недовольно кашлянул и снова уставился в окно.
Друг Василий сидел на скамейке возле больших железных ворот, пил чай из термоса и ел круглую булочку с повидлом. Вид у приятеля был, как обычно, хмурый и сосредоточенный.
— Здорово, Василий, — сказал Крынкин. — А я вот… гляди, крысу купил.
Василий отхлебнул из кружки и покосился на крысу.
— Зачем она тебе?
Крынкин огляделся по сторонам и сказал, понизив голос:
— Кобольда хочу подманить.
— Какого еще кобольда?
— Самого настоящего, — и Крынкин шепотом поведал на ухо приятелю о своем открытии.
Василий задумался, жуя свежую булку.
— А Нобелевскую премию за него не дадут? — поинтересовался он. — За кобольда-то этого?
Крынкин развел руками.
— Нет, наверное.
— Плохо, — сокрушенно сказал Василий, покачав головой. — А то бы…
Он вздохнул.
— Мне б до осени премию-то получить надо. Я б мотоцикл купил с коляской. Картошку копать осенью-то, да на мотоцикле возить…
Крынкин понимающе кивнул.