Тёмный день
Шрифт:
— А почему это коснулось только крыс? — не унимался расхрабрившийся курьер. — Почему не выселили голубей?! Вы видели, во что они превратили памятник королю? — спросил он многозначительно. — Видели?! Однако никому не придет в голову применить к ним заклинание! А почему? Потому что они летают, а другие — ползают? Обитают в мусорных кучах и норах? Неужели жить в норе — позорно?! Господин управляющий, это несправедливо! Разве крысы не являются такими же жителями Лутаки, как и все остальные?! Являются! Так вот, мы, крысы, расцениваем произошедшее, как необоснованный выпад в нашу сторону!
Барклюня от ужаса закрыл глаза и прислонился к
— Это распоряжение главное лекаря, господина Халифана, — терпеливо втолковывал Горам. — Он утверждает, что крыс в городе развелось немеряно, и не хотел, чтоб на Ярмарке…
— Клевета! — горячо воскликнул курьер, подпрыгивая на месте. — Наговоры! Это завистники распускают слухи, чтобы…
Тут Пулис так разволновался, что непроизвольно превратился в крысу и заметался возле ног Горама, громко пища от возмущения.
Капитан одного из кораблей, накануне прибывших в Лутаку, взбежал по широкой лестнице Управления и удивленно уставился на зверька.
— А я слышал, что крыс выселили за город на три дня, — сказал он. — У меня в трюмах — зерно, так эти серые твари…
— Это не крыса, — нервничая, ответил Горам: при всей своей невозмутимости, он очень не любил публичных скандалов и недоразумений. — Это наш лучший курьер Пулис. Послушай, Пулис, — он слегка наклонился к разъяренному курьеру. — Совсем запамятовал: тут как раз поручение для тебя. Нужно быстро сбегать в канцелярию Гильдии Предсказателей погоды, найти там господина Джокана и поторопить со сводкой попутных ветров. Пусть составит ее не позже, чем к полудню.
— Сводка за номером двенадцать дробь семь, — вполголоса уточнил секретарь.
— Вот-вот, за номером двенадцать. Так как?
Горам испытующе посмотрел на Пулиса.
— Успеешь? Я, конечно, могу туда и другого кого отправить, но уж больно дело щекотливое. Это я только тебе доверить могу, как лучшему курьеру во всей Лутаке. Господин Джокан говорил неоднократно: «Никого, говорит, кроме Пулиса ко мне не присылайте. Он, говорит, самый выдающийся из всех живущих ныне курьеров. Стрела, говорит, молния, а не курьер»! Молодежи в пример тебя приводил. Так как, передашь?
Последние слова главы Управления были обращены к пустому месту: большая серая крыса шмыгнула по лестнице и помчалась быстрее ветра по направлению к улице Предсказателей погоды.
— Бесподобно, господин Горам, — восхищенно прошептал Барклюня, глядя на главу Управления с благоговением.
Великан громадной ручищей вытер пот со лба.
— К каждому человеку подход нужен, — назидательно проговорил он. — Барклюня, пойдемте дальше.
И Горам величественно прошествовал мимо. Однако секретарь, хороший знакомый Дарина, счел возможным задержаться еще на мгновение.
— Вообрази себе, — вполголоса сообщил он страдальческим голосом. — Сегодня — опять!
Дарин догрыз яблоко, воровато оглянулся по сторонам и швырнул огрызок в окно.
— Что на этот раз?
Секретарь проводил взглядом огрызок и печально вздохнул.
— Сегодня рано утром прибыл из Гильдии магов сам господин Схипхол.
— Важная шишка, — кивнул Дарин. — И что?
— Вообрази себе, сначала они с господином Горамом беседу вели, а потом господин Схипхол попросили папку за номером триста семьдесят пять достать. Там распоряжения и переписка относительно поставок серебра гоблинами. А папка на самой верхней полке хранится, рядом с коробкой за номером восемь дробь триста. Я поставил лестницу и только взобрался, как лестница
— Да ты-то тут при чем? Он же сам прыгал!
— … а потом на него свалился я вместе с папкой за номером триста семьдесят пять. И еще лестница, — Барклюня расстроено шмыгнул носом. — Господин Схипхол были очень недовольны и пригрозили мне заклинанием быстрого роста ушей.
— Ну, блин, — протянул Дарин, сочувственно глядя на приятеля. Секретарь Барклюня считал, что ему не очень-то везло в жизни — и не без основания. Дня не проходило, чтобы он не попадал в какую-нибудь передрягу и если бы Морское Управление учредило медаль «Выдающийся неудачник», вручили бы ее, без сомнения, Барклюне.
— Гм… ну, не все так плохо, — неуверенно сказал Дарин, глядя на секретаря и невольно представляя себе, как бы тот выглядел, если бы Схипхол все-таки применил заклинание. — Ведь маг-то получил, в конце концов, папку?
— За номером триста семьдесят пять, — пробормотал Барклюня.
— Значит, получил. Чего ты расстроился-то?
— А ты бы на моем месте… — секретарь хотел сказать еще что-то, но тут послышался раскатистый голос Горама:
— Барклюня!
Секретарь встрепенулся.
— Топай к складу номер восемь, там тебя давно ждут, — сообщил он и припустил по коридору что было духу. На повороте Барклюня оглянулся, махнул Дарину рукой, столкнулся с кем-то из посетителей, отпрыгнул, врезался в писцов, мирно бредущих по коридору, и скрылся за углом.
Дарин покачал головой и двинулся следом, обойдя стороной писцов, которые ползали по полу, собирая разлетевшиеся бумаги и поминая секретаря всякими нехорошими слова.
Возле широкой лестницы Дарин на мгновение задержался и почтительно поздоровался с худым лысым гоблином по имени Марголин.
— Приветствую, приветствую, — рассеянно отозвался тот, уткнувшись в пачку листов, сплошь исписанных мелким очерком. — Желаю процветания!
Как всегда, вид у Марголина был самый озабоченный. Старый гоблин вот уже двести лет заведовал огромным хозяйством всего Морского Управления и знал свое дело до мелочей. Казалось, разбуди его среди ночи, он и тогда без запинки ответит: сколько стульев и чернильниц имеется в канцелярии, сколько подсвечников находится в кабинете господина Горама и сколько метел можно обнаружить в каморке уборщиков, включая и ту, на которой старший уборщик Пиффа обычно летал навестить семью, живущую в предместьях Лутаки.
Сейчас, после двухсот лет безупречной службы, Марголин выходил в отставку, передавал дела новому управляющему и очень волновался, в надежные ли руки попадет такое большое и сложное хозяйство. Будущий завхоз, карлик по имени Куз, очень похожий на оживший гриб, тоже стоял возле лестницы, и, сдвинув брови, читал длинный свиток.
— Учет и учет! — скрипучим голосом вещал Куз. — Каждая мелочь: бумажка ли, свечной ли огарок — все должно быть учтено, записано, внесено в реестр под соответствующим номером. Это я вам серьезно говорю, — он вытащил из-за уха перо. — Итак, приступим. Пишу: западное крыло Управления. Что мы тут имеем? — он окинул взглядом широкую лестницу, по которой безостановочно сновали служащие и посетители. — В коридоре вижу отчетливо: латы рыцарей, две штуки, кресла для посетителей — пять кресел, цветы в горшках — семь горшков. Привидения имеются?