Темный Демон
Шрифт:
– Никуда…. Это ты слишком быстро двигаешься.
– Разве ты не говорила, что я пугаю тебя? – Голос Карпатца был исполнен веселья.
– Да ладно. – Наталья придвинулась к нему, наслаждаясь исходящим от его кожи теплом. Словно он поглощал ее, или это она сливалась с ним. – Меня не так-то легко запугать.
Женщина пробежала пальцами по груди Викирноффа, стараясь прижаться еще крепче, жадно вдыхая его запах, наполняя им легкие.
– Особенно тебе.
– Это хорошо, – он склонился к ней.
Наталье нравилось, как медленно приближаются его губы и как властно захватывают они ее
Наталья закрыла глаза и отдалась чуду прикосновения его губ. Позволила волне тепла, прокатившейся по всему телу, унести себя, и удержала исходящий от Карпатца жар. Ей хотелось без конца целовать его, утонуть в его вкусе и запахе. Викирнофф сжал Наталью в объятиях, сильных, уверенных, отчасти даже собственнических, привлек ближе, и ее охватило волнение, словно множество бабочек запорхало в животе.
Викирнофф мог бы целовать эту женщину вечно. Он называл ее ainaak eny'em, «моя навсегда», знал это с самого начала. Знало его тело, разум, даже душа была в этом уверена, но потребовалось это совместное путешествие, чтобы и сердце наверстало упущенное. Наталья оказалась чем-то намного большим, чем ainaak eny'em, она ainaak s'ivamet jutta, «та, что навеки связана с его сердцем». Отныне и впредь. И вот что странно, Викирнофф даже не понимал, как же так вышло.
– Мне нравится ход твоих мыслей, – Наталья обхватила ладонями его лицо. – На самом деле нравится.
Слова чередовались с легкими поцелуями и дразнящими укусами, которыми она покрывала его губы.
– Но сейчас попрошу сосредоточить все свое внимание на том, чтобы заняться со мной любовью. Я имею в виду любовь наяву, а не размышления о силе твоих чувств ко мне, – женщина одарила Карпатца едва заметной соблазнительной улыбкой. – Сможешь подумать об этом после.
В глазах Викирноффа мелькнуло веселье, и у Натальи перехватило дыхание.
– Значит, желаешь любовь наяву?
Она кивнула.
– И сосредоточить все внимание?
– Точно.
– Ты требовательная крошка.
– И нуждаюсь в постоянной заботе. Я же тебе говорила, – Наталья приподнялась на цыпочки и поцеловала Викирноффа. Ей нравилось целовать этого мужчину, ощущать шелковистое тепло его рта. Могла бы провести так вечность.
Викирнофф плыл по вздымающимся волнам любви и вожделения. Позволил себе отдаться ощущениям, что дарили мимолетные прикосновения ее волос и кожи, огню ее губ. Сила, искрясь, потекла от Натальи к Викирноффу. Пламя прокатилось по всему его телу и потоками раскаленной лавы проникло в вены. Словно каждая клеточка мгновенно пробудилась к
– Викирнофф, – прошептала она, выдохнула это имя в тепло его рта. Голос женщины стал мягким и чувственным, губы опухли от поцелуев, а ясный взор потемнел от желания.
Тело Карпатца налилось каменной твердостью, болезненным напряжением. Она легко могла довести его до такого состояния. Казалось, обретенный за столетия самоконтроль просто испаряется, стоит ему прижаться к ее губам. Викирнофф избавил свою пару от одежды, словно истинный дикарь. Разорвав материю в клочья, обнажил вздымающуюся грудь с манящими пиками сосков, округлые ягодицы и приглашающее, блестящее влагой местечко между ног.
Викирнофф проложил дорожку из поцелуев от ее губ к груди, жадно прижимаясь ртом к телу Натальи, то царапая и дразня зубами, то успокаивая и зализывая укусы. На лице женщины появилось выражение ошеломительного удовольствия, она закричала. Его руки ласкали ее живот, прикасались к сладким складочкам внизу, двигались дальше. И стоило пальцам Викирноффа проникнуть в увлажнившееся влагалище, как тело возлюбленной содрогнулось, а с губ сорвался низкий стон.
– Ты такая страстная, Наталья, – он погрузил пальцы глубже, почувствовал, как сжимаются вокруг тугие мышцы, горячие и влажные, нежные словно бархат. Налившийся возбуждением член, тяжелый и мощный, пульсировал от желания погрузиться глубоко в женское тело, почувствовать, как обхватывают его узкие ножны.
Наталья выгнулась ему навстречу, беспомощно подавшись вперед бедрами, тихо всхлипнула от удовольствия, оседлав его руку. Терпение Викирноффа лопнуло, и он уложил женщину на пол, остатков здравого смысла хватило лишь на то, чтобы в последний момент вспомнить о необходимости подложить что-нибудь мягкое ей под спину. Потом Карпатец снова отыскал губы своей пары, наслаждаясь вкусом и понимая, что никогда не сможет ею насытиться.
Наталья застонала ему в рот, и по телу мужчины прокатилось пламя, чистое и жаркое. Естество отвердело настолько, что стало причинять боль. Он целовал ее горло, груди, ласкал лоно, теребя и дразня зубами, потом вновь возвращался к соскам. Когда Карпатец раздвинул бедра возлюбленной, поглаживая так близко от пылающего средоточия женственности, Наталья задохнулась, тело пронзила дрожь, а мышцы сжались от желания с такой силой, что на глазах от напряжения выступили слезы.
– Пожалуйста, Викирнофф. Мне это нужно. Я хочу тебя.
Он не смог противиться этой короткой нежной мольбе. Наклонил голову и принялся упиваться манящей влагой. Она металась под его руками, язык мужчины вонзался все глубже. Наталья закричала, бедра ее резко дернулись, но Викирнофф крепко сжал свою пару и привлек еще ближе, проникая языком в ее лоно сильно и глубоко.
Вокруг Натальи словно взорвались звезды, и свет ослепил ее. Дыхание перехватило, женщина лишилась способности мыслить. Тело будто разлетелось на кусочки, Наталья думала, что умрет от сразившего ее чистого наслаждения. А Викирнофф не останавливался, продолжая дразнить быстрыми прикосновениями языка, лаская разгоряченные узелки нервных окончаний, пока Наталью не настиг еще один страстный оргазм, от которого горели легкие и кружилась голова.