Темные звери
Шрифт:
— Что именно… рвется?
— Я не знаю. Наверное, связь с остальным миром. И все становится неважным. Если тебе покажется, что тебя загрузило нерешаемыми проблемами или рутиной, то заставь себя остановиться и посмотреть на верхушки сосен на фоне серого неба. И тогда все станет неважным. Но при этом сама ты останешься — продолжать торчать тут, на фоне того же неба.
— Это и есть твоя цель — рвать все, что важно?
— Не
— Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Но я дождусь серого неба и проверю.
— И как люди справляются с этим в местах, где не растут сосны? Одни пальмы — куда ни плюнь.
— Бедолаги.
— Насть, а ты не задумывалась об этом всерьез?
— О чем?
— О том, может ли женщина испытывать оргазм от анального секса. Нет, с мужчинами понятно, но у женщин же нет простаты, — произнесено это было тем же монотонным голосом. — Каким же образом…
— Черт тебя дери, Артём! Ты не умеешь быть серьезным долго?
— Умею. Но зачем?
Это придало Насте смелости, она уверенно придвинулась ближе, натянула капюшон ему на голову и спросила строго:
— Так, давай уже, выкладывай. Что у тебя там случилось? — Артём молчал. Но Настя не собиралась сдаваться: — Не вынуждай меня из тебя это вытрясти!
Он наконец-то оторвал взгляд от пока еще синего неба и уставился на нее:
— И как же ты собираешься меня трясти?
— А как детей трясут, когда те замыкаются в себе! Задавать наводящие вопросы, издалека, пока ребенок не ответит хотя бы «да» или «нет», а потом по инерции он уже продолжает говорить. Я на Веронике натренировалась!
— Ого, как подло! — восхитился он. — Тогда давай, тряси.
— Когда ты в последний раз ходил в университет на занятия?
Это было не слишком издалека, поэтому Артём не сдержал улыбки:
— Кажется, в прошлом ноябре.
— То есть год назад, лучший студент в истории студенчества? Получается, что почти весь этот год ты прожил в Майами у Эльзы? Если исключить короткие визиты сюда и два месяца в Сочи.
— Ага. Ты не думала подрабатывать частным детективом?
Настя с мысли не сбивалась:
— Тогда что произошло? Ведь ты уезжал
Артём теперь смотрел вперед, но продолжал слабо улыбаться:
— Выяснилось, что у нас разные мировоззренческие позиции.
Да уж, такого трясти и трясти. Но Настя это умела, как никто другой:
— Она тебе изменяла?
— Нет. Не думаю… Не знаю. Но это и не важно. Я уже говорил тебе, что вкладываю в слово «верность» совсем другой смысл.
— Ты предложил ей пожениться?
Артём вдруг тихо рассмеялся.
— Почти. Я ей сказал, что у меня рак поджелудочной железы.
— Что?! — Настя кое-как сдержалась, чтобы не подскочить ноги. — Зачем?!
— Хотел посмотреть в ее глаза.
От несовместимости ироничного тона и сказанного Настя чуть не задохнулась, но заставила себя спросить почти спокойно:
— И что ты там увидел?
— Что она не будет сидеть возле моей постели и менять капельницы.
У Насти не нашлось слов, чтобы выразить эмоции полностью:
— Боже… Артём, ты самый тупой человек из всех, кого я знаю! Как тебе удается при этом быть в других ситуациях самым умным человеком из всех, кого я знаю?
— Я стараюсь быть уникальным.
— Придурок…
Больше Настя его не расспрашивала, но суть его внутреннего конфликта поняла. Артём и сам не подозревает, насколько важна для него преданность. Он, у которого из родни осталась только сестренка, не смог бы связать жизнь с той, в которой не уверен. Он физически больше не может кого-то терять. Потому и выкинул такую идиотскую проверку — наверное, даже не планировал, само собой получилось. И сам понимал, насколько глупо теперь выглядел, честно выдав правду. Поэтому Настя не имела права его упрекать.
— Артём, но у тебя же нет… рака?
— Откуда я знаю? Может, и есть. Я же не проверялся.
— Придурок! Да-да! Посмотри мне в глаза и там ты увидишь надпись: «Придурок!»
Последнее все равно вырвалось, хоть она и не собиралась давить на Артёма сильнее, чем он сам давил на себя. Расстроился он больше не из-за расставания с Эльзой, а оттого, что разрешил себе надеяться перестать быть одиноким.
Настя и не думала использовать эти выводы против него, но и игнорировать их не могла. Когда она уже вечером вышла за дверь, чтобы отправиться домой, как раз подъехала машина Александра Алексеевича. Настя остановилась — не так уж и часто им удавалось увидеться. Мужчина вышел из машины, подошел к ней — как всегда приветливый:
— Вечер добрый, Анастасия! Как успехи?
Она сразу поняла, о каких успехах он спрашивает:
— Сегодня четверка по математике, а вот тест по обществознанию Вероника завалила — моя вина, я даже не подумала, что вопросы будут такими подробными. Но они в конце недели перепишут, так что не страшно.
— Понятно, — Александр Алексеевич не слишком много значения придавал успеваемости дочери — наверное, на фоне остальных проблем оценки проблемой не выглядели. — А как настроение у нее?