Тёмные тропы
Шрифт:
Между медными плитами Данила прошел к куполу. Никакого входа видно не было – пришлось двигаться по периметру. Астрахан дотронулся до купола кончиками пальцев – поверхность оказалась шероховатой, без выемок или стыков.
Вход нашелся с другой стороны: изящная арка, чуть утопленная в стекле и окантованная темным золотом. Под ней лежала знакомая уже металлическая «монета» с глазом на середине.
– Картограф, – позвал Данила, – попробуй, как в прошлый раз. Приложи руку. Боюсь, меня не пустит.
Картограф пожал плечами и проговорил:
– Маугли,
Мальчишка вскинул брови и покосился на Данилу; тот ободряюще кивнул, и Маугли принялся шарить по пластине. Когда «монета» вспыхнула красноватым, ихтиандр отшатнулся. Были бы уши – прижал к голове.
– Приглашают зайти, – заметил Картограф. – Кто первый?
– Я, – Данила поднял автомат. – Вдруг не все умерли?..
Последний рывок через тренировочную площадку дался Шейху ценой неимоверных усилий. Так тяжело не было даже в Уганде… Твари Сектора, то ли специально завезенные в киллхаус, то ли выращенные здесь, словно с ума сошли. Они атаковали волнами, набрасывались с ветвей деревьев, выпрыгивали из-под кустов, сыпались с искусственного неба. Патроны в «стечкине» давно закончились, нож остался между спинных пластин шестилапа, так что отмахиваться приходилось сооруженным на скорую руку факелом…
Но все-таки они прорвались к огромной серой башне с винтовой лестницей. И отделались сравнительно малой кровью: у Шейха было порвано плечо, но несильно, Лукавому пару раз досталось по голове, а Марину твари вообще не тронули.
По лестнице поднимались из последних сил, но никто не жаловался. Шейх ловил себя на мысли, что нет более переменчивого понятия, чем «последние силы». Казалось, еще ступенька – и все, но силы, которым, вроде, проходил конец, снова и снова откуда-то брались. Даже Лукавый пыхтел молча, не жаловался.
Проход в башню открылся, едва ступили на козырек.
Внутренне сжавшись в ожидании неминуемого как-бы-похмелья со всеми его болезненными атрибутами, Шейх швырнул Лукавого в портал. Марина рыбкой нырнула следом, а потом шагнул и сам Мансуров.
Ожидаемого похмелья не было. Вообще ничего не было. Как монтажная склейка в кино. Мигнул, и реальность поменялась.
Шейх лежал на полу, упираясь раненым плечом во что-то твердое. Все вокруг заливал желтоватый рассеянный свет. Осторожно, все еще ожидая вспышки боли, Мансуров поднял голову и огляделся.
Медотсек. Даже на инопланетном корабле его ни с чем не спутаешь. Твердое нечто, в которое Шейх врезался, вывалившись из телепорта, было саркофагом размером чуть больше гроба. Саркофаг плавал в емкости с белесым раствором, внутрь убегали гофрированные шланги. Таких устройств в отсеке было с полдюжины. Все пространство между ними занимали прозрачные шкафы с бутылями, колбами и пробирками. С потолка свисало сложное устройство, похожее на гибрид прожектора с операционной машиной. Сейчас прожектор был выключен, но если напрячь воображение, можно было представить, как загораются мощные лампы, а острые
Логично, черт побери! Куда еще отправлять испытуемого после лабиринта смерти, как не в лазарет?
Помимо саркофагов и шкафов с препаратами в отсеке имелись три двери, украшенные пиктограммами.
– Потрясающе! – проговорил Лукавый, поглаживая рукой ближайший саркофаг. – Просто уму непостижимо! Какой уровень технологии! Вы представляете, какой будет прорыв в медицине, если мы освоим хотя бы десять процентов того, что умеют эти пришельцы?! Что там биотин, это же полностью автоматическая операционная! А препараты! Какой массив знаний!
– Это не для людей, – отстраненно сказала Марина. На нее оборудование медотсека вообще не произвело впечатления.
– Технология есть технология, и не важно, откуда она появилась. Контроль за технологией – это ключ…
– Короче, профессор! – оборвал его Мансуров. – Куда идти дальше? Где этот долбаный инкубатор?
Профессор Астрахан растерянно поглядел по сторонам.
– Ну, судя по логике создателей Ковчега, инкубатор должен быть где-то рядом… – пробормотал он. – Но я не ваш филолог-любитель Рэмбо, читать надписи на этом языке не умею. Попробуем мыслить логически. Нам… сюда!
Шейху было все равно, куда идти. Он был готов следовать за Лукавым до тех пор, пока тот шел к разгадке тайны биотина. И даже на амбиции профессора Шейху было в общем-то наплевать. Любая амбиция теряет смысл, если ее носителю вовремя свернуть шею… Поэтому Мансуров, взяв под локоть Марину, двинулся за Астраханом.
Выбранный профессором дверной проем вел в длинный и полутемный коридор с мягкими, чуть теплыми стенами. Пахло почему-то корицей и еще какими-то специями. Хотя пыли не было, у Мансурова появилось ощущение, что этим коридором давно никто не ходил. Есть в заброшенных помещениях некая аура запустения, что ли…
В конце коридора их ждал портал: арка и металлическая плита.
Пиктограмма на ней изображала нечто, похожее на кресло, окруженное замысловатым орнаментом.
– Инкубатор? – спросил Мансуров.
– Сейчас узнаем, – пожал плечами профессор и толкнул Марину в круг, не выпуская ее руки. Девушка коснулась металлической пластины, и портал активировался. Шейх шагнул туда раньше Лукавого, подозревая, что тот может кинуть утратившего актуальность партнера.
В лицо пахнуло затхлым воздухом.
Шейх очутился в полутемном зале, даже, скорее, пещере, и ощутил себя проглоченным гигантским монстром: пещера напоминала внутренность желудка. По стене, у которой стояли незваные гости, тянулись кабели, похожие на вспухшие вены. Шейх тронул стену – она была все из того же материала, похожего на резину. Только сейчас Мансуров понял, почему, по сути, резина издали смотрится как переплетение мышечных волокон: верхний слой материала прозрачен, а под ним – то ли в самом деле волокна, то ли рисунок.