Тёмные тропы
Шрифт:
– Это ты мне скажи, – процедил Шейх. – Ну, профессор, и где мы очутились?
– Я не могу ответить определенно… По крайней мере, это точно не та долина джунглей, где начинался Ритуал… Выходит, моя гипотеза оказалась верна. И это действительно был шлюз.
– Гипотеза? Гипотеза, твою мать?! – взорвался Шейх. – Я тебе голову сейчас оторву, гипотеза недоделанная!
Полковник Мансуров всю жизнь ненавидел кабинетных ботаников, готовых погубить кучу жизней, чтобы проверить какую-либо гипотезу или разведданные. Особенно остро Алан ненавидел
– Успокойся, – проворчал Астрахан, который, может, и был кабинетным ученым – когда-то, давно, в молодости, но за годы работы в МАС отрастил когти и клыки и готов был дать отпор. – Чего ты психуешь, Шейх? Боевой офицер, а истерики закатываешь! Мы всего-навсего сменили отсек. Откуда я могу знать, где именно мы очутились?!
– Отсек? Какой еще отсек?
– Отсек корабля, – профессор произнес последнее слово с большим значением. – Космического корабля.
Эта информация требовала переваривания. Мансуров глубоко вздохнул и медленно уточнил:
– Космического?
– Ну да.
– То есть мы не на другой планете или в каком-то там чертовом параллельном мире, а на космическом корабле?!
– Ну это же очевидно! – всплеснул руками Астрахан. – Разве ты не обратил внимания на все эти мелкие несуразности? Четкая длина дня и ночи, отсутствие солнца, невнятная топография долин… Ведь очевидно же – искусственный ландшафт, что-то вроде лаборатории или даже нет – карантинной зоны. А теперь мы попали…
– Это Ковчег, – сказала Марина, открыв глаза. – Огромный космический Ковчег.
– Может, и так, – пожал плечами Шейх. – Но все равно – надо выбираться. Где тут выход?
– Вот-вот, у лабораторной мышки точно такая же стартовая позиция, – подтвердил профессор. – Дверь или шлюз придется поискать.
Шейх напряг зрение, но видны были лишь очертания цистерн и силуэты попутчиков. Ругнувшись, он вынул из кармана старую добрую «зиппо», чиркнул колесиком, еще и еще раз. Наконец вырвался огонек пламени, озарил помещение.
Взгляд Шейха остановился на темных цистернах, которые были, оказывается, прозрачными. Внутри то ли висело, то ли плавало что-то человекообразное. Шейх мгновенно забыл, что искал дверь, и зашагал к цистернам, где отражался Лукавый и Марина, замершая в позе эмбриона. Зажигалка начала жечь палец – пришлось отпустить кремень.
Подойдя к ближайшей цистерне, Шейх снова щелкнул зажигалкой и отшатнулся: за прозрачной стенкой плавала оболочка насекомого, причем части тела были примерно как у людей: две руки, две ноги, головы нет. Хитиновые пластины, заменяющие ребра, сходятся в районе грудины, вместо мышц пресса – кольца. Руки (или лапы) согнуты, пальцы сжаты. Шейх пересчитал их: пять.
Что это? Здесь свершилось ритуальное убийство, после чего тела жертв поместили в формалин? Мансуров стал на цыпочки, чтобы рассмотреть место, где крепилась голова существа, но блики огня провалились в пустоту и отразились от внутренней поверхности… Оболочки?
– Что это? – голос Лукавого эхом прокатился по пустому залу.
Шейх пожал плечами и шагнул ко второй цистерне. Там тоже была оболочка – в полтора раза больше первой, руки массивные, пальцев три, ноги – будто птичьи, с когтями. Третья оболочка напоминала обезглавленного жука, только конечностей было четыре.
Зажигалка начала жечь палец, и Шейх закрыл ее. Снова зажег возле цистерн, расположенных параллельно земле. Это оказались полки, заваленные вытянутыми черными трубками, зеркальными овалами с зазубренными краями, кривыми клинками – кажется, из хитина… Это что, инопланетное оружие? Понимая, что рискует остаться без руки, Шейх потянулся к черным трубкам, но пальцы натолкнулись на прозрачную преграду. Мансуров ударил по ней с разворота – она выдержала.
Лукавый возопил:
– Прекратить! Это может быть опасно! Немедленно прекратить!
Не слушая его, Шейх прицелился из винтовки и выстрелил, но пуля срикошетила от преграды и впилась в стену. Пришлось возвращаться к оболочкам в формалине.
– Профессор, как думаешь, что это за парад уродов?
– Без понятия. Если бы они были одинаковыми, я предположил бы, что это доспехи, а так… Ведь определенно Ковчег строили существа одного вида. Хотя, кто знает… Ты, Шейх, лучше выход ищи.
– Ковчег, говоришь, – сказал Шейх задумчиво и взорвался: – Я не подписывался переться на долбаный корабль! Толку мне с того корабля?
Шейх схватил профессора за грудки и припечатал к контейнеру с оболочкой – несильно, только чтобы напугать. Потом толкнул еще раз, посильнее, отшвырнул на середину помещения, к Марине, навис над ним:
– Ты с самого начала все знал, гнида! И теперь из-за тебя я из обычной задницы попал в инопланетную. Если, конечно, ты не продолжаешь мне лапшу на уши вешать…
Лукавый коснулся разбитой губы и фыркнул:
– Заткнись. Все равно ты ничего мне не сделаешь, ты же не дурак. Подумай: если эта махина сумела создать Сектор, что будет, когда мы доберемся до капитанской рубки? Да мы всех нагнем! Правительства всех стран будут с нами считаться…
– С нами? Ну-ну. В капитанской рубке тебе очень обрадуются, а у меня пара патронов осталась, и все.
– Да нет там никого! Ковчег неуправляем, он, похоже, просто выполняет программу. Понимаешь ты? Иначе нас бы уже давно тю-тю. И нас, и Землю нашу…
Шейх вздохнул, ловя себя на мысли, что Лукавый его просчитал. Просчитал, что теперь попрется за ним полковник Мансуров хоть в пекло и будет прикрывать его задницу, поскольку деваться ему некуда. Главное – заманить тупого солдафона. И ведь повелся, как мальчишка повелся! Ничего. Надо попытаться переиграть Лукавого, когда случай подвернется.
– Лукавый, мы в одной упряжке. Если я сдохну, то ты, скорее всего, тоже. Вставай и девицу поднимай. Вот так. Теперь совместными усилиями давай искать выход.