Темные тропы
Шрифт:
Каладрийцы и капитан Сокол распределились вокруг ворот с таким расчетом, чтобы удобнее было наблюдать за улицей. Януэль с Чаном и Шендой укрылись под аркой прохода. Чтобы привлечь к себе внимание Тараска и призвать его дух к контакту, Януэль прижал обе ладони к светлому дереву ворот, закрыл глаза и отключился под непрестанное убаюкивающее ворчание дождя.
Феникс медленно пробуждался, заинтригованный призывом своего владельца. Он его выслушал и в первую минуту отказался ему помогать. Несмотря на договор, связавший его с Разящим Духом, Хранитель не мог согласиться так просто выпустить
Осознав это, Януэль почувствовал, как обожгло сердце, внезапная лихорадка охватила его и бросила в дрожь. Шенда кинулась поддержать его, но он отклонил ее помощь и сосредоточил все внимание на духе своего Хранителя. Он употребил все силы, чтобы успокоить его и уверить в том, что ему будет достаточно только чуть-чуть приоткрыть дверь для Желчи. Какое-то время длился молчаливый диалог между человеком и Хранителем, и понемногу сопротивление Феникса стало ослабевать. При упоминании о том, что было поставлено на карту, и перед лицом абсолютной необходимости для Януэля попасть в Каладрию Феникс сдался, поняв, что юноша твердо решил проникнуть в душу Тараска, причем даже без его, Феникса, помощи.
Заручившись поддержкой Феникса, Януэль перешел затем к поиску следов невидимого присутствия Тараска.
Он был во всем, везде, в каждой улице города. Исполинский дух, соответствующий гигантскому телу, чье сознание было захвачено и обуздано людьми, которые в течение веков водили его сквозь ураганы. Феникс прежде своего хозяина заметил тени жрецов, которые наблюдали за гигантским существом. Сосредоточенные в извилинах его сознания, они старались рассеять опасения и успокоить страхи Тараска, растерянного посреди бурного моря, и не обратили никакого внимания на незваных гостей, проскользнувших сюда вслед за ними.
Януэль подумал, что он может обернуть себе на пользу тревожное состояние Тараска. Подобное волнение прокладывало прямую тропинку к Альмандину и Желчи, сокрытой внутри это камня. Прикрываемый Фениксом, который стремился сделать их странствия как можно менее заметными, Януэль проследовал по этому пути до конца и обнаружил-таки место, где обосновалась Желчь этого гигантского создания.
С поверхности она выглядела холодной черной жидкостью, подрагивавшей во лбу Тараска в своей прозрачной оболочке. Здесь, в его сознании, она существовала в виде трясины – зловещей тихой заводи, стоячие воды которой истощались перед голубоватой запрудой в глубинах его души. Явуэлъ приблизился и покружил некоторое время над этим местом.
Его глаза понемногу начинали видеть то, что было недоступно никому. Его власть над Желчью позволяла ему обнаруживать то тут, то там трещинки, которые скрыто и коварно прокладывали себе путь через запруду. Он тотчас стал выискивать место, благоприятное для прорыва бреши или для образования сдвига, через который могла бы медленно просачиваться Желчь, с тем чтобы потом жрецы имели возможность вмешаться и заткнуть эту брешь.
Он легко нашел искомое. Это была целая сеть трещинок, которые сходились в одном и том же месте и делали уязвимым
Он не знал, как подступиться, и приблизился к запруде так, чтобы можно было до нее дотронуться. Его руки погрузились внутрь и раздвинули края трещинок. Он услышал пронзительный скрежет, жалобные вздохи, прокатившиеся вдали. Феникс предупредил своего хозяина о том, что и жрецы услышали жалобу Хранителя. Но Януэль не остановился на этом и потянул сильнее. Трещины уступили без сопротивления. Стенка запруды разрыхлилась и пропустила первую струйку солоноватой влаги.
– Выходим!– скомандовал Януэль. Феникс подчинился, и одним вздохом они вырвались из души Тараска, в то время как множество жрецов сбегалось туда, испуская тревожные крики.
Януэль осел, подхваченный Шендой. Он чувствовал себя обессиленным, неспособным подняться или хотя бы легким жестом ободрить своих друзей. У него не было никаких болезненных ощущений, но сил хватило только на то, чтобы приподнять веки и попытаться увидеть, что творится вокруг него. Он услышал голос Чана, почувствовал дрожание земли.
– Помогите мне встать, – выговорил он.
Шенда, положив его руку себе на плечо, осторожно подняла его. Голова у него кружилась, но он сумел удержаться на ногах и выдавить слабую улыбку.
– Пошли, не будем терять время.
Впереди всех шел капитан Сокол, окруженный каладрийцами. Первые признаки воздействия Желчи уже сказывались. Земля под ногами стала шаткой и местами вспучивалась, как если бы под кожей Хранителя перекатывались волны. Путники углубились в улицу Тейчин, которую мало-помалу заволакивал теплый и липкий туман.
От фасадов домов по обе стороны дороги доносился пугающий треск. Жители покидали свои дома и шепотом сообщали друг другу о трещинах, появившихся в коралловых стенах.
– Храни их Феникс… – прошептал Януэль.
Несмотря на дождь, на балконах гостиниц столпились наспех одетые торговцы, и все они смотрели на север, в направлении башен, которые вибрировали в тусклом свете маяка.
Наконец весь квартал исчез под покровом тумана, который не переставал расти и густеть. Видимость ухудшалась с каждым шагом, и вскоре стало невозможно что-либо разглядеть перед собой на расстоянии более пяти локтей.
Внезапно Сокол остановился у стены из белого камня и подождал, пока подтянется вся компания.
– Храм здесь, – сказал он шепотом, указав на ограду позади себя.
Януэль, к которому понемногу возвращались силы, оторвался от плеча Шенды и нетвердой походкой подошел к капитану. Опершись на его руку, он поднял глаза:
– Семь… или, может быть, восемь локтей.
– Девять, – уточнил Сокол.
– Нельзя ли пройти через потайную дверь? – прошептал Чан.
– Нет. Слишком опасно.
– Тогда я лезу, – ответил он.
– Главное, не заходи в сад, – предупредил Сокол.
Скинув свой плащ, Чан передал его Шенде и оценил наметанным глазом стену. Невзирая на дождь и ставшие скользкими камни, он с разбегу бросился на стену и ловко вскарабкался на видимую высоту, затем исчез в тумане. Несколькими мгновениями позже на дорогу упал конец веревки.